Осколки
Шрифт:
Вот только доберусь до тебя, Йен!..
Я развернулась. Мои брови сами собой полезли вверх.
Склонив голову, я присмотрелась к трещине в стене и, к моему удивлению, увидела сквозь нее свою клетку. Нет, конечно, она ничем не отличалась от десятка других таких же темниц, но, поверьте, если вы когда-нибудь окажетесь в подобном месте, то уже не спутаете его ни с чем.
Я попыталась протиснуться сквозь разлом, но так и не смогла этого сделать, застряв где-то посередине.
Я усмехнулась. Впервые мне мешает собственная грудь. Сколько времени уже прошло? Неужели мне уже шестнадцать?
Я сплюнула. Какой, к черту, замуж? Сначала надо отсюда выбраться!
Глубоко вдохнув, я резко выдохнула и изо всех сил оттолкнулась ногами от пола.
– Есть! – воскликнула я, но тут же прикусила язык. Лишь бы никто не услышал.
В отличие от старого крыла, в новом помещение освещал тусклый лунный свет, и я спокойно могла видеть если не все, то большую часть камер.
Я без единого звука дошла до клетки Йена и положила руки на прутья решетки, пытаясь различить в полутьме силуэт проводника, почти полностью слившийся с камнями тюрьмы.
– Йен!
Молчание.
– Йен!
Тень беззвучно оторвалась от стены и за секунду оказалась рядом со мной, столкнувшись почти нос к носу. Я попыталась отшатнуться, однако тощие, но невероятно сильные и цепкие пальцы не дали моим рукам и шевельнуться.
Я стиснула зубы. Подняла глаза и уверенно встретила яростный взгляд проводника, в котором то и дело проблескивали жуткие безумные искры, от которых тряслись коленки.
– Йен?
– Бу! Ха-ха-ха! – в одно мгновение весь гнев из его глаз вдруг пропал. Он весело рассмеялся и больно ущипнул меня за бок. – Испугалась?
– Ай! Идиот, - буркнула я, но не отошла.
Йен фыркнул и дернул плечом.
– Идиот, не идиот, а ждать тебя я уже, признаться, порядком заколебался. Напоминает строчку из тупой песенки, но, девочка, ты слишком долго шла!
– Издеваешься? – я встала на носочки, чтобы если не поравняться с ним, то быть хотя бы на одном уровне. – Да меня там чуть какой-то хмырь не сожрал, и никакого чертового красного камня там не было!
– Естественно, не было, дуреха. Если б я сказал, что стену охраняет бука, стала бы ты сюда возвращаться, а?
– Какой, к черту, бука? Сказок в детстве начитался?
– Тю, девчонка, - он отошел назад и снова скрылся в тенях, а на его губах плясала премерзкая улыбочка, больше напоминающая ухмылку сумасшедшего. – Раз, два, три, четыре, пять, букой вздумали пугать… Три, четыре, пять и шесть, вы не верьте, что он есть… Пять и шесть, а дальше семь…
Я сглотнула. Его тихий шепчущий голос продирал до самых костей.
Йен сел, сверкая красными глазами, почти точь-в-точь похожими на глаза того монстра из старого крыла.
– Буки, братцы, нет совсем…
Он томно вздохнул.
– Наверное, стоило тебе сказать.
– Да уж точно, стоило!
– Проблемка в том, что, если бы я тебе все растрепал, как бабуська на рынке, ты бы боялась. А он не любит, когда добыча о нем знает. Он охотник, и он охотится из тьмы, так что не тупи, я тебя умоляю. Его оставили сторожить брешь в стене не для того, чтобы какая-то девица спокойно прошла через нее, не моргнув и глазом.
– Он меня чуть не убил, - напомнила я.
– Так и задумано, - спокойно ответил он. – Ты отлично справилась,
девчонка, не потеряла крюк. Это и спасло твою прелестную шкурку. Не делай такое глупое лицо! – Йен цокнул языком. – Ты что, не знала, что железо отгоняет эту мелкую шваль? О, погоди, ты действительно не знала?..Я поджала губы.
– Ладно, хватит уже здесь отсиживаться, - я достала из нагрудного кармана ключ и без труда нашла подходящий к нему единственный замок. – Время идет, и ты еще должен выполнить свою часть сделки.
Он поднялся на ноги и подошел ко мне, наблюдая, как я легко открываю дверь.
– Сделка, сделка, как банально! А я-то надеялся, ты по мне соскучилась.
– Ага, воображай, - я покосилась на полуразвалившееся полотенце на его бедрах. – Ты что, голышом по улицам пойдешь? И Фальрика пальцем убивать будешь?
Йен вышел из своей клетки и хлопнул меня по плечу, да так что я покачнулась.
– Не принижай себя в моих глазах, девчонка. Я думал, у тебя отличное чувство юмора, а как оказалось… - он выдал характерный звук, полностью описывая мою способность шутить. – Пошли, пока эти придурки не прознали, что я ушел у них прямо из-под носа. Ух, ну и запашок от тебя!
Он меленным шагом направился к трещине в стене, почесывая левый бок, на котором ясно виднелась ярко-красная отметина, оставшаяся после удаления арбалетного болта. Но разве раны так быстро заживают?
– Стой, ты куда? – я нагнала его у самой расщелины и взяла за руку.
– Туда.
– Там же этот, - какое же название дурацкое! – бука.
– Я знаю, поэтому и иду. Надо от него избавиться и отработать свои денежки, которые я так благополучно пропил на прошлой неделе.
Он легко проскользнул внутрь. Я пошла следом.
Факел все еще горел, тускло освещая тройку старых залежавшихся скелетов, к которым я чуть так удачно не присоединилась.
Нет, конечно, я злилась на Йена, но спорить мне с ним не хотелось.
– Расскажи мне про него, - попросила я, наблюдая, как он пытается вытащить факел из стены, расшатывая его в разные стороны.
– Про буку-то?
– Да.
Проводник уперся ногой в камни и резко дернул на себя, коротко хмыкнув.
– Ну, бука, он тот еще засранец, - Йен поднял огонь над головой и внимательно осмотрел старое крыло, а затем присел на корточки и провел пальцами по обнаженным костяным ребрам, торчащим из позвоночника.
– Почему?
Я перекинула крюк в правую руку, с опаской озираясь.
– В него не верят взрослые. Они в него не верят, и поэтому не видят.
– Конечно, а это чудище мне только привиделось, - я поморщилась, вспоминая острые клыки, впивающиеся в мою ногу.
– Ты не слушаешь. Не перебивай. В него не верят взрослые, но все равно рассказывают о нем детям, а те уже всерьез считают его живым монстром, который, если они не будут слушаться, точно придет за ними, затащит в свой мешок и сожрет с потрохами. Эта их вера дает им – да-да, не может же он быть только один! – силы существовать и питаться, но одновременно с этим только дети могут их видеть. Из-за этого бука и пожирает их в первую очередь, а если те выживают и рассказывают все своим дражайшим предкам, то ты знаешь, что случается.