Осколки падшего
Шрифт:
— Спроси чего-нибудь полегче, — пробурчала я.
В нашем магазине были известны случаи, когда пропадали подарочные издания с закрытой витрины. Схема простая: подходит покупатель, иногда с товарищем, они просят показать ту книгу и эту, и во время разговоров и некоторой неразберихи умудряются умыкнуть экземпляр. Но ни вчера, ни сегодня я даже не подходила к витрине — подарочные книги никого не интересовали.
— Давно пора установить камеры, — посетовала Вика. — Во всех магазинах есть, одни мы черте-как работаем.
Я едва досидела до закрытия.
Наконец подошел конец рабочего дня. Я с облегчением сбежала по ступеням крыльца и сразу увидела Сита. Несмотря на зловещее предупреждение Игоря, мне сразу полегчало — видеть его было приятно.
— Привет, — сказал он. — Ты грустная, что-то случилось?
— Устала немного. Идем?
Задавать неудобные вопросы не хотелось. Я боялась, что Сит признает — да, у меня на тебя свои планы, потому и не забрал осколок сразу.
Мы с ним прошли немного, и он, подумать только, поманил меня в тот самый жуткий тупик.
— Зачем? — занервничала я.
— Нам надо перенестись в другое место. Не хотелось бы, чтобы нас увидели.
— Перенестись — это как? Как по волшебству?
— Ну, не совсем…
Я все-таки завернула за ним в тупик, ругая себя на чем свет стоит. Между кирпичных стен было темно, тихо и, главное, пусто.
— Ты можешь почувствовать себя не очень хорошо, — предупредил Сит. — Но не пугайся. Все будет в порядке.
Он взял мои руки в свои и сказал:
— Закрой глаза.
Я послушалась. Пальцы Сита были очень теплыми. Интересно, как так получалось? Если бы кто спросил меня неделю назад, я бы твердо ответила — демоны по сути духи и, по идее, не должны ощущаться вообще никак.
Звуки улицы вдруг стихли. Я открыла глаза, и зря. Все вокруг смылось в невообразимую мешанину, будто кто-то нарисовал картину и резким движением размазал не высохшие краски. При этом тусклые потеки двигались, вызывая головокружение. Я спешно опустила веки, но даже с закрытыми глазами видела эти разводы.
— Алиса, ты в порядке? Алиса?
Меня пошатывало. Я вцепилась в Сита, чтобы не упасть.
— Да. Просто голова кружится.
Воздух вокруг был ощутимо прохладным. Я жадно глотала его, и вскоре в глазах перестало двоиться.
Мы стояли на улице, выложенной серым камнем. По обе стороны дороги высились красивенькие домики с островерхими крышами. Редкие вывески на них пестрели незнакомым языком.
— Это что, другая страна? — изумилась я.
— Да, сейчас она, кажется, называется Германией. Это город Моншау. Хочешь есть?
Пока Сит вел меня по улицам, я с приоткрытом ртом вертела головой. Никогда в жизни не приходилось выезжать за пределы страны, и вот, пожалуйста — Германия. Мелькнула крамольная мысль, а не попросить ли Сита устроить мне кругосветный тур.
Городок был небольшой, но совершенно очаровательный в мягком свете фонарей. Все дома казались
ожившими иллюстрациями к какой-нибудь старой сказке. Лишь вывески, рекламные щиты на узких дорожках и немногочисленные прохожие напоминали, что век по-прежнему двадцать первый.Мы зашли в слабо освещенное кафе и сели за столик. Темные стены были стилизованы под кирпичные — а, может, это и впрямь были настоящие кирпичи. Если бы не тонущий во мраке искусственный плющ и стеклянные столешницы, впору представить, что мы в средневековой таверне.
Официант, по виду мой ровесник, сразу принес меню. Он что-то спросил, Сит ответил непонятной тирадой. Парень кивнул и отошел.
— Ты учил немецкий? — задала я идиотский вопрос.
— Я могу говорить на любом человеческом языке. Это несложно.
Кому как. Мне бы его способности…
После работы я, конечно, была голодная, о чем заранее предупредила Сита, равно как и о том, что валюты при себе не имею. Слова «валюта» он, кажется, не понял, но заверил: деньги у него есть, и я могу ни о чем не беспокоиться.
С грехом пополам разобравшись в немецко-английском меню, я выбрала загадочный маульташен, штрудель и огромный стакан апельсинового сока. Себе Сит ничего заказывать не стал, и официант посмотрел на него с сочувствием — небось, подумал, что все средства уйдут на меня.
— Откуда у тебя деньги? — полюбопытствовала я.
— Ну, сейчас это просто. Раньше я брал у знакомых…
— Тоже демонов? А у них откуда? — не отставала я. — Они что, работают?
— Иногда можно и подработать, — Сит улыбнулся. — Когда я был менестрелем, деньги водились. Люди дают — не отказываться же. Но в основном все происходит по-другому. Некоторые знают, где что лежит. Люди оставляют после себя немало богатств. Приходится следить за этим, потому что самая распространенная просьба к демону — дать денег.
10
— Что это было? — прошептала я.
Сит не ответил, он напряженно прислушивался. Я последовала его примеру. После страшного вопля в лесу воцарилась давящая тишина.
Мы двинулись дальше. Сит теперь шел немного впереди. Я не возражала, за его спиной было немного спокойнее.
Вскоре деревья расступились. Сит не стал выходить на поляну, мы остановились у ее края. До меня донеслось какое-то копошение.
— Я ничего не вижу, — беспомощно пробормотала я. — Что…
В руке Сита снова вспыхнуло пламя, на этот раз больше и ярче. Оно высветило фигуру, скорчившуюся посреди поляны. Рядом с ней лежало человеческое тело — мужское, лицом вниз. Трава под его верхней половиной была окрашена кровью.
Тот, кто склонился над ним, не походил на доброго самаритянина, пожелавшего помочь несчастному. Сквозь рваные лохмотья проглядывалась серая кожа, вся в отвратительных пятнах и грубых шрамах, свалявшиеся волосы полностью закрывали лицо. Он покачнулся, рука попала в отблеск огня, и я чуть не взвизгнула — в багровых полосах, рассекающих локоть, что-то ползало.