Опалённый. Том 1
Шрифт:
Вскоре наш бой охватил все казематы, что были в высокой башне посреди круга Ада. Наша тюрьма напоминала собой Вавилонскую башню, столь велика она была, столь грандиозна. И когда последний узник покинул свою камеру, когда демоны были выбиты из всех бесчисленных коридоров нашей темницы — я почувствовал приятный огонёк в душе. Я тут же понял, что он поможет мне вынести любые испытания, какие только могут выпасть на мою долю. Огонёк надежды.
— Братья и сёстры! — вещал я, стоя на горе из сваленных перед входом в казематы в кучу дубинок наших палачей: — Это наша первая победа. Враг вернётся, чтобы победить нас, загнать обратно в клетки. Но мы не позволим ему решать за
Раздались первые голоса тех, кто слышал мой клич в самом начале. И они поддержали меня словами соседа:
— Согнём их нашей волей!
Сперва это кричали всего несколько десятков человек. К ним присоединялось всё больше и больше народа — сотни, а затем и тысячи. Я чувствовал, как внутри каждого воскликнувшего разгорается надежда на лучшее. Боль ослабевала, и мы наконец-то смогли вдохнуть серный воздух, не корчась от боли каждый миг. Одна большая победа сложилась в крохотные успехи для поднявших руку на своих палачей.
И были битвы, жестокие и продолжительные, пока мы не смогли подчинить себе первый из Кругов — место, где ни одна грешная душа больше не подвергалась пыткам. Место, ставшее нам приютом.
Но своего соседа я больше никогда не видел. Затерялся ли он среди прочих грешников, или же просто исчез из Преисподней навсегда? Этого я никогда не узнаю. Потому что в какой-то момент настала моя очередь переродиться.
Вот я борюсь с очередным демоном, откручиваю ему голову и купаюсь в крови побеждённого — и сразу пейзажи Ада и идущей вокруг битвы растворились. Смазались, как краска на холсте. Вся боль исчезла.
Меня окружал яркий свет, тянуло вперёд — к самой яркой точке. Рядом. послышались два голоса, мужской и женский.
— Ты уверен, что он подойдёт? — поинтересовалась женщина. Голос её был сладок, словно мёд. Одного его звучания было достаточно, чтобы все раны на моей душе затянулись.
— Только он и сможет справиться, — ответил ей мужчина. Звонкие, жизнерадостные нотки причудливо сочетались с глубоким басом. Ему хотелось верить с первого слова. Если он говорит, что я справлюсь — значит, так оно и есть.
Голоса стихли, и мою душу потянуло дальше по коридору из света. Через шар, что висел посреди мира, окружающего его своей сферой, к новой Земле.
В этот момент я родился заново. И забыл всё, что со мной происходило последние тысячи лет.
Втроём на слегка побитом «Коррадо» мы подъехали к дому, где жили приехавшие в Российскую Империю японцы. Ворота закрыты, пришлось посигналить, чтобы охранник, задремавший по утро на своём посту, вскочил и дал мне проехать. Заодно и весь особняк разбудил, но так даже лучше. Не придётся дожидаться, пока Хана поднимется. Решим все вопросы сразу же.
Отец и Ленка шли за мной в столовую. Не будь повод приезда таким ужасающе печальным, они бы непременно восхитились богатым убранством. Но увы, их взоры были обращены сейчас вовнутрь, на жгучую боль утраты в груди.
Фудзивара не спала. Как и не спал никто. Нас ждали — всё-таки я по-прежнему проявил незавидную глупость, когда подумал, что сестра может улечься спать после того, как она мне звонила.
— Онии-сан! — вскочила Хана со стула и подбежала ко мне, но я выставил руку вперёд. Она непонимающе остановилась, и лишь потом заметила, что я с головы до ног покрыт кровью. Где чужой, а где и своей. Бросил взгляд на большое зеркало, и малость обалдел с того, как
изменилось лицо. Вместо жизнерадостного румянца на белом лице — бледность и впалые щёки. Голова вся в крови, под глазами синяки. Как я только держался на ногах?— Что у вас случилось? Где остальные?.. — с беспокойством в голосе спросила сестра.
— Убили их. И сожгли, — я был сух и краток. Японка отшатнулась, ища стул. Который ей услужливо подставила Ако. И пока Хана справлялась с чувствами, близняшка спросила:
— Кто это сделал? Вы знаете?
Голос её бы очень серьёзен и таил в себе смертельную опасность для виновника слёз госпожи.
— Знаем. Местный дворянский сынок, Егор Фролов. Можешь не дёргаться, мы его уже завалили, — с тяжёлым и протяжным выдохом я опустился на стул и наконец-то сумел хоть немного расслабиться. Смертное тело болело, меня мутило, голова немного кружилась. Чтобы не акцентировать внимание на саднящих ранах, я спросил у Фудзивары:
— Откуда ты узнала, что у нас пожар?
— Мы немного следили за вашим домом. И когда наблюдатели увидели пожар — позвонили мне, — наблюдатели, значит. Жаль, что не охранники. Может, это бы спасло жизни мои близким. Хотя против рыцаря Ада шансов немного даже у сильных магов. У рядовых демонологов так и вообще никаких. Фамильяры наверняка откажутся нападать на своих старших представителей. Идти в бой с высокоранговым демоном можно только с очень сильным ангелом. Ещё мог бы победить рыцаря Ада чистый маг, но таких очень немного.
— Ясно. Значит с этим мы разобрались, — все немного успокоились и расселись по местам. Зря — именно сейчас самый подходящий момент, чтобы поговорить насчёт демонологии в доме:
— Итак, Хана. У тебя фамильяр-демон. И у всех в твоей компании тоже, я так понимаю.
Девушки напряглись. Вторая близняшка, Юко, возмутилась:
— Ты же не думаешь из-за того, что случилось, что все маги с демонами-фамильярами плохие?
— Не думаю. Вы хорошие, вы мне близки. Но демон — это гнида, которая вас предаст и не защитит от опасности тогда, когда это будет нужно больше всего, — Юко закатила глаза, её сестра неотрывно смотрела на меня, дожидаясь хоть какого-то подкрепления моих слов аргументами. Их опыт общения с демонами в основном положительный, так что я могу их понять. И чтобы убедить японок, мне нужно рассказать им всё. Хана озвучила мысли близняшек:
— Ваня, ты хочешь сказать, что мы должны отказаться от фамильяров, что служили нам верой и правдой, потому что тебе неприятно?
Как же моя сестра ошибалась. Мне не просто неприятно. Мне было до слёз больно видеть, как вы полагались на сволочь из Преисподней. Как защищали их.
— Не поэтому. Любой демон зло, и я это знаю, как никто другой.
— Думаешь, никто больше не терял род?..
— Не думаю, а знаю! — от моего рёва все попытки возразить тут же оборвались. Оскорблённые близняшки по привычке потянулись за своими мечами, с которыми никогда не расставались. И это от моего внимания не ускользнуло: — Мечи вам не помогут, если что. Потому что я — Тот-кто-помнит.
У всех девушек возник немой вопрос. Они хлопали глазами, явно не понимая значения этого термина. Все в комнате, кроме бати, который уже был в курсе моей истории.
— Тот самый, который помнит, что происходило в Аду. Или у вас в Японии об этой истории с сотней самоубившихся магов не слышали? — вот на этом моменте взгляды японок прояснились. Одна сестра смотрела на меня как на давно и крепко сошедшего с ума.
— Кими?! — Фудзивара и близняшки выпучили глаза. Значит, сильно много им рассказывать не придётся: — Не могу в это поверить. Серьёзно?..