Чтение онлайн

— Взрослую женщину. Огнём не тронута, была убита во дворе. Мы её вытащили, думали, просто без сознания. Ждём вот приезда полиции и медиков. Хотя вряд ли кто выжил…

Ох… чёрт… как же так?.. Сзади ко мне подошёл отец, только что пришедший с дежурства. В глазах у моего бати стояли слёзы, но он держался. Хотя бы он жив, не все погибли. Я обнял его и похлопал по спине. Мне тоже нужно держаться. Хотя внутри уже никаких эмоций, кроме злости и ярости. Всё выжжено подчистую воспоминаниями из Ада. Или просто ненависть вскипела во мне настолько, что даже скорбеть от утраты я не могу?

— Всё будет нормально,

пап. Всё будет.

Отец молчал. Боялся сказать хоть что-то, лишь бы не разрушить хрупкую надежду на то, что матерью всё и ограничилось. Но реальность была беспощадна к нам обоим.

Командир пожарных отвёл отца в сторону, но я пошёл следом. Я обязан всё знать. Как это случилось поминутно. И мужик, смирившись с моим присутствием, рассказал всё. Что огонь вспыхнул во всём доме сразу. Соседи рассказали ему, что слышали крики, но вызывать полицию побоялись. Их запугал молодой человек с огромным демоном. И не оказалось ни одного смельчака, что решился бы позвонить куда надо. Со сна многие вообще ничего не понимали. Только то, что сперва вскрикнула женщина. Потом молодой парень. И наконец, долго и протяжно визжала маленькая девочка.

Сучий потрох, не соврал мне нисколько! Пришлось придерживать отца, когда из обуглившихся развалин выносили два сгоревших тела. Высокое и худое Павла, всё переломанное. И маленькое хрупкое Ульяны. Меня всего трясло и тошнило, но я продолжал смотреть на них. Пока их не накрыли белыми простынями. И пока не приехала полиция.

Отец разбирался с ними. А я закурил в стороне, не привлекая внимания своим перемазанным кровью внешним видом. Пытаясь хоть как-то переварить случившееся. Как такое вообще можно совершить? Насколько нужно мало иметь человеческого в душе для такого? Имеющий сострадание хоть на ноготь мизинца никогда бы такого не сделал.

Когда всё закончилось, и машины служб уехали, батя подошёл ко мне, усевшемуся на капот «Коррадо».

— Я не понимаю… Ничего не понимаю… — всхлипывал он, прикрывая лицо руками и давая наконец волю чувствам. Обнял его и дал выплакаться. Иначе с этим никак не справиться.

— Я знаю, почему так вышло. И кое-кто за это ответит, — я встал и постучал по багажнику. Оттуда донеслись сдавленные стоны.

— Кто это там?..

— Тот, кто всё это сделал. Егор Фролов, — я открыл багажник, и отец увидел виновного в смерти жены и детей.

— Точно он? — с лица бати сдуло все прочие эмоции, кроме ненависти.

— Точно.

Отец тяжело вздохнул и плюнул на ублюдка, дав тому по морде за попытку поднять голову.

— Тогда поехали на старый карьер. Расскажешь мне всё по пути. А потом у этого гондона будет худший день в жизни.

Пока мы ехали по трассе, отец пытался дозвониться Ленке. Когда та наконец продрала глаза и ответила, что у бати, что у меня отлегло от сердца. Фролов, к нашему счастью, не знал адреса её парня.

— Доча, всё хорошо?.. А, нет, не надо тебе домой. Оставайся у Максима. Я потом позвоню и всё объясню… Нет, не звони матери, — похоже, ему всё-таки придётся рассказать сейчас, в чём дело. Лицо его застыло, словно маска: — Она… она не ответит… Дом сожгли. И она, и Паша, и Улька…

Моего старика начало трясти. Не хватало только,

чтобы ему стало с сердцем плохо. Этого Лена точно не выдержит. А я… я уже знаю, что на том свете свидимся. Не все, кто-то отправится в Рай, но всё-таки какое-то утешение.

— … Ладно, я тебе потом перезвоню… — повесил отец трубку и утёр выступившую влагу с уголков глаз. Он молодец. Держится изо всех сил, хотя такой удар в его возрасте не у всех выходит пережить. Даже меня это задевает, со всеми моими страшными воспоминаниями и круто изменившимся отношением к жизни за последние сутки.

— Как она там? — спросил я, и отец ответил, тяжело прокашлявшись:

— Плачет.

Не удивительно, в общем-то. Любой бы лил слёзы на её месте. Один я сухарь, но не без причины. Я испытывал вещи и более страшные. Непонятно как сумел их перенести, но наверняка и на этот вопрос рано или поздно отыщется ответ. Оставалось лишь понимающе вздохнуть.

Но взгляд отца продолжал сверлить меня, так что в итоге я, не выдержав, спросил:

— Что-то хочешь узнать?

— Да, блять, хочу. Почему какой-то пидорас вообще к нам приехал? Это же не просто какой-то слетевший с катушек долбоёб. Ты его знаешь. Что произошло?

Я начал свой рассказ издалека. С кошмаров, что терзали меня с самого рождения каждую третью ночь этой жизни. Потом дошёл до ритуала призыва фамильяра, который словно бы вытянул пробку из трубы. Что просачивающиеся во снах воспоминания хлынули на меня сплошным потоком. И далее, случайность за случайностью, событие за событием, я пришёл к сегодняшнему рассвету.

— … Этот, в багажнике, сказал, что я завалил его брата. И поэтому он приехал к нам. Похоже, что всё это случилось по моей вине, — пожал я плечами и удостоился крепкой оплеухи: — Ай! Ты чего, я ж за рулём!

— Потому что ты, долбоёб малолетний, привёл эту гниду к нам на порог. Знай, хера с два я это забуду или прощу, — голос отца звучал самым худшим образом из всех возможных. Он был наполнен укоризной и разочарованием во мне. Хотя откуда я вообще мог знать, что мои поступки могут привести к такому?

Мог. Именно поэтому ты и попросил гарантии насчёт семьи у Булычева, Ваня. Просто сделал это слишком поздно. Ты знал, что первым делом враг нацелиться на твою семью, ударит по самому слабому и больному месту. Так что, сколько не пытайся придумать себе оправданий — никуда от вины теперь не денешься. Но, наверное, я смогу жить с этим грузом. Не впервой из-за меня проливается кровь.

— Но что сделано — то сделано. Сворачивай, — напомнил мне батя о съезде к старому карьеру. Я послушно повернул руль направо и выехал на грунтовку. Почти заброшенную, поросшую густой травой. Лучшее место, чтобы прикопать Фролова. Его тут даже искать никто не станет.

Припарковавшись у края карьера, который от проливных дождей превратился в озеро мы с отцом вышли из автомобиля и открыли багажник.

— Что, приехали? — а этот всё зубоскалит. Думает, что мы с ним играем в игрушки, не иначе. Или просто напросто не верит в то, что ему вот-вот придёт конец.

— Ага, твоя последняя остановочка, — я взял Фролова за руки, отец за ноги. Стоило начать демонологу брыкаться, как он тут же получил по голове ещё разок. После чего мы бросили его на мокрый и холодный песок.