Охота на Уинтер
Шрифт:
И вдруг я прихожу в ярость от того, что меня могут причислить к группе людей, которые насиловали и убивали целые семьи. Я стискиваю зубы, зная, что не имею никакого отношения к тому, что случилось с Афиной, ни к самому действию, ни к решению. Я даже не присутствовал при том, как они отдавали приказ. Я занимался делом Ромеро, но, похоже, меня всё равно привлекут к ответственности.
— Мы хотим, чтобы клуб был расформирован, — грубо говорит Кейд, и я краем глаза замечаю, как Марк напрягается. — Для начала.
Кейдж с усмешкой скрещивает руки на груди, и мне хочется треснуть его по голове. Таким ответом он ничему не поможет. Марк, похоже, согласен со мной, потому
— Я понимаю, почему вы расстроены, — говорит Марк успокаивающим тоном, протягивая руку в безмолвной мольбе выслушать его. — Но должен быть другой выход. Мы сделали то, что должны были сделать, чтобы защитить свои семьи. Это ваши отцы отдали нам приказ. Они угрожали убить наших жён и детей, если мы не подчинимся.
— То есть вы решили изнасиловать меня и убить мою мать только потому, что так сказали три старых пердака? — Требует Афина, и в её голосе слышится сталь.
Я напрягаю мышцы, готовясь к предстоящей схватке. Они не могут нас распустить. Мы — семья. Возможно, неблагополучная, но всё же семья.
— Мне жаль, что так вышло с тобой и твоей матерью, но это был не мой выбор. Уверяю вас, если вы собираетесь сдержать своё слово и изменить порядок вещей, то мы более чем готовы подчиниться новому приказу, — говорит Марк.
Тот, кто не так хорошо знает Кейджа, мог бы не заметить едва уловимого изменения в его позе, но я вижу это. Кейдж недоволен тем, как Марк предлагает разрешить этот конфликт. Хотя на самом деле это его голова на плахе, ведь он один из тех, кто насиловал Афину. Джексон Кинг бросает на Кейджа быстрый взгляд, и я задаюсь вопросом, может ли он тоже это заметить. Если Кейдж не возьмётся за ум, он может погубить всех нас.
— Что ж, приятно слышать, но это не вернёт мать Афины к жизни и не изменит того факта, что твои люди изнасиловали Афину и бросили её умирать на обочине. — Тон Дина Блэкмура суров. Я знаю, что мы не выберемся из этой ситуации, пока кто-то не заплатит за случившееся.
И лучше бы этим кем-то оказалась не Уинтер.
Рико толкает меня локтем в бок, и я понимаю, что сверлю взглядом затылок Кейджа, мысленно умоляя его держать рот на замке. Я принимаю более расслабленную позу и стараюсь не выдавать своих эмоций. Мне сейчас не нужны дополнительные проблемы для Марка.
При этом движении глаза Джексона Кинга устремляются на меня. Он внимательно изучает моё лицо, мою фигуру, и я понимаю, что он уважает меня за тот урон, который я могу нанести, если захочу, но когда наши взгляды встречаются, его губы изгибаются в самодовольной улыбке. Он меня не боится. А должен бы. Я знаю, что он боец. Я достаточно часто наблюдал за ним на ринге, чтобы понять, что он хорош. Он быстр. Но я сильнее и быстрее, и я выше его на добрых 8 сантиметров. Может, ещё и на 9 килограммов тяжелее.
— Ну ладно. Что мы можем сделать, чтобы всё исправить? — В голосе Марка слышится одновременно смирение и беспокойство, как будто он не уверен, насколько всё может быть плохо.
Джексон, Дин и Кейд смотрят на Афину, и когда её подведённые чёрным глаза сужаются, а пухлая нижняя губа сжимается между зубами, я понимаю, что они позволяют ей решать. Наследники Блэкмура склоняются к девушке из ордена, пока она обдумывает вопрос Марка. Она не сводит глаз с лица президента, словно размышляет, что причинит ему наибольшую боль. Мне не нравится, как она его оценивает, почти так, будто хочет причинить ему боль. Мне не больше, чем кому-то другому, нравится то, что с ней случилось, если уж на
то пошло, мне это нравится меньше, чем большинству, но Марк не виноват, и меня злит мысль о том, что она вымещает на нём свой гнев.В животе у меня всё сжимается, пока я обдумываю варианты. Поступлю ли я настолько глупо, чтобы напасть на кого-то из наследников Блэкмура, если они решат добраться до Марка? Это было бы для меня равносильно смертному приговору, даже если бы я мог физически одолеть их. Но Марк — мой самый близкий родственник после смерти отца, и мне не нравится, что кто-то смотрит на Марка так, как сейчас смотрит Афина.
Четверо разговаривают вполголоса, а когда расходятся, кажется, что они пришли к новому решению.
— Сегодня мы не будем распускать «Сынов дьявола». Но знайте, что вы на зыбкой почве. Ещё одно подобное событие, как поджог дома невинной женщины после того, как вы заперли её внутри, и вы пожалеете, что вам не пришлось просто распустить группу, — мрачно говорит Дин.
— Но все мужчины, которые участвовали в похищении и изнасиловании Афины, должны умереть, — говорит Джексон.
Кейдж выглядит разъярённым. Он опускает руки, сжимая кулаки, но прежде чем он успевает что-то сказать, вмешивается Кейд.
— То же самое касается мужчин, которые устроили пожар, в котором погибла мать Афины, даже если вы не насиловали Афину.
У меня холодеет сердце, когда Джимми и Дейви внезапно выходят вперёд. Я напрягаюсь, не понимая, что они собираются делать, но затем они опускаются на колени перед наследниками Блэкмура и складывают руки.
— Пожалуйста, — умоляет Дейви, отец Рико, и я широко раскрываю глаза. Я никогда раньше не видел, чтобы Дейви преклонял колени перед кем-то, и это сбивает меня с толку. — Я не участвовал в похищении или изнасиловании. Я действительно помог устроить пожар, но Филип угрожал мне жизнью моего сына, а в то время мой сын тесно с ним общался. У меня не было другого способа защитить его, кроме как подчиниться. Я пытался отговорить его, но Филип Сент-Винсент не из тех, кого можно переубедить. Он… приставил нож к горлу моего сына… — Голос Дейви дрогнул.
Я перевожу взгляд на Рико, который неподвижно стоит рядом со мной. Я знал, что он недавно работал в доме Филипа Сент-Винсента, но он никогда не упоминал, что его жизни угрожала опасность. У меня кровь закипает от мысли, что мой дядя и двоюродный брат подвергались такой опасности из-за этого больного ублюдка.
— И они угрожали убить мою девушку! — Закричал Джимми почти истеричным тоном. — Пожалуйста, у нас не было выбора.
Я смотрю на девушку, надеясь увидеть хоть каплю сочувствия. Я не могу потерять своего дядю. Не то чтобы мы с ним были особенно близки. Он почти не бывает рядом со своим сыном, не говоря уже обо мне, сыне его сестры, но он хороший человек и один из немногих членов семьи, которые у меня остались. Но, глядя в глубокие голубые глаза Афины, я не вижу в них прощения. Однако она, кажется, колеблется.
Прежде чем четверо перед нами успевают ответить, Кейдж делает шаг в сторону Афины. Хотя она изо всех сил старается скрыть это, я вижу, как она отшатывается, а трое наследников Блэкмура переминаются с ноги на ногу вокруг неё, принимая защитную позу. Кейдж выглядит разъярённым, и я задаюсь вопросом, не попытается ли он причинить вред Афине прямо здесь, на глазах у всех. Но даже он не настолько глуп. Вместо этого он плюёт на шикарный ковёр у ног девушки.
— Знаешь что, маленькая сучка? Мне понравилось насиловать тебя. Ты всего лишь избалованная пизда, и ты получила по заслугам. Я бы сделал это снова, если бы у меня была возможность, — говорит Кейдж.