Чтение онлайн

… Потолок с жирными пятнами и следами обуви – это уже перебор. Ну ладно, предположим, жирные пятна ХОТЬ КАК-ТО можно было объяснить, но след башмака?! Что ж за город то такой, в котором в гостевом доме по потолку ходят? И кто, интересно? Да ладно, Единый с ними, с акробатами. А с магами что делается? Третий день торчим в этой клоаке, Третий день ходим на собеседования, деньги на исходе – а толку ноль. Если и сегодня ничего не выйдет, собираем шмотки, на последние нанимаем экипаж и валим в Альдерру…

Название города уже давно истёрлось из людской памяти, заменившись созвучным Облапошин, или Объе… ну в общем, тоже на -шин, а некоторые называли его просто Лошин. О причинах такого вольного отношения к географической единице девушки начали догадываться ещё в первый день пребывания в этом чудном городке, а вот в течении трёх последующих дней только убеждались в правоте местных

жителей. Они были очень рады, когда в первый же день услыхали глашатая на рынке, кричавшего о том, что великий Маг и Чародей Эммануил набирает учеников. К этому времени они успели одеть Эльку (четыре часа, шляпку ещё не выбрали), Джурайю – теперь Джерома (полчаса с подгонкой на тощую фигурку. Портниха дико удивилась, когда обнаружила в примерочной пусть и плоское, но девичье тело. Пришлось дать немного сверху за конфиденциальность и рассказать жалобную историю, что она скрывается от жестокой мачехи, которая избивала её и морила голодом и запирала в подвале. Поверить в это было не трудно – тоща, бледна и в синяках после Ценевых тренировок).

– Бедная сиротка! Как же тебе досталось! – причитала хитрая торговка, запихивая нежданную прибыль в "женский карман". – Сейчас мы из тебя такого мальчика сделаем – ни за что мачеха не найдёт.

– Да она и искать не будет… – опускала глаза Джурайя, и как бы невзначай отворачивая портниху от закрывающей двумя руками рот Эльки с выпученными глазами. В глазах уже стояли слёзы, причём вызванные не состраданием к "бедной сиротке". – Я ведь была единственной наследницей, а как батюшка помер (смахнула несуществующую слезу, показала из-под полы кулак Эльке, чтоб в голос не ржала), так и стала она меня со свету сживать. Хочу мага какого-нибудь найти и ученицей пойти. А потом права на наследство заявить. Ученики магов ведь неприкосновенны, их король защищает.

– Вот и правильно, своего нельзя упускать. Денежки счёт любят, один раз потеряешь – потом всю жизнь терять будешь, – кудахтала портниха, подкалывая булавочки. – Комзольчик-то не утягивать по моде? Брючки посвободнее?

… Джурайя на ходу вытаскивала булавки из новой одежды, волоча за собой дико хохочущую Элию, она уже и не чаяла, когда от неё отвяжется приставучая портниха, выгадывающая, как бы и ей своего не упустить. Отговорившись тем, что сейчас они вообще последние деньги на одежду спускают, она еле унесла ноги, когда портниха стала выспрашивать, а из каких вы мест, да батюшкина фамилия как была.

– Вот змея! Она ж меня хотела мачехе сдать! И бабла срубить. – после блуждания по улицам Облапошина, она и сама заговорила на местном воровском наречии, которое сами аборигены называли феней. – Вот и верь после этого людям! Я ей как родной открылась, материальную помощь оказала, чтобы тесёмочки для языка купила и подвязала, а она, сскатина, на этом и не думала успокоиться! Элька, не ржи, а то рассержусь – и придётся тебе мое бесчувственное тело от обгорелых портних оттаскивать. Не ржи говорю! Сироток обижают кто ни попадя, а ей смешно. Чёрствая ты.

– Да ты б, сиротка, на себя посмотрела! В глазах тоска, голосок дрожит! По тебе подмостки плачут, а ты в магини собралась! Может, в театр пойдём наниматься? Я так и быть на приму согласная. Только не меньше – рядовые певички мало зарабатывают, а мне ещё тебя, бездарность, содержать!

Вот в этот весёлый момент и услыхали звук гонга и сиплый вопль глашатая, который уже глосс сорвал, созывая учеников к Великому и Могучему, готовому поделиться своими знаниями Магу и Чародею Высшего ранга. Девушки кинулись к глашатаю, возле которого уже топтались трое невзрачных юнцов, неуверенно теребя защитные амулеты, только что купленные у входа на ярмарку у зловещего типа в плаще с капюшоном.

Собеседование было назначено на полночь, так как в это время магические потоки особенно интенсивны. Еле дотерпев до полуночи, девушки побежали по указанному адресу, подпрыгивая от нетерпения, но…

Обратно они бежали не менее быстро и не менее радостно, с одной лишь разницей, хохотали они уже обе, хоть и имели вид при этом растрёпанный и комичный. А начиналось всё вроде прилично – как положено Великому и Могучему, Высшему и проч. проч. проч., Магистр Эммануил имел вид загадочный и зловещий – чёрная мантия развевалась от ветра в закрытом! помещении, на лице плясали багровые отсветы, громовой голос пробирал до костей, а по одеянию то и дело пробегали голубоватые вспышки. Стены залы, где проходило собеседование, были занавешены багровыми полотнами, в воздухе клубился дым (с очень неприятным запахом, кстати). Встречающий приходящих на собеседование горбун грозно зыркнул на опоздавших и запыхавшихся девушек, приложил палец к губам и завёл их в эту самую залу минут пятнадцать назад. Всё это время подружки неловко топтались недалеко от входа, переглядываясь и украдкой привлекая внимание друг дуга ко всяким магическим штучкам, коими изобиловал интерьер – черепа чего-то рогатого на возвышениях по углам (выросшая в деревне Джурайя сразу идентифицировала останки невинно убиенных козочек, но сообщить об этом Эльке не смогла – помня приложенный к тонкому рту крючковатый палец горбуна), развешенные по стенам на подсвечниках амулеты, светящиеся руны на полу и потолке… Чародей в это время говорил о магии

внутри каждого из нас, о том, что всего три года назад он был простым лавочником, но, начав активно заниматься, достиг небывалых высот, и вот теперь может и нас этому научить. А сейчас, пророкотал загадочный старец, я покажу вам верх моего мастерства – левитацию! Он раскинул руки ладонями вверх, воздел очи и начал медленно, но верно подниматься над полом. Воспарив чуть выше человеческого роста, он полетел над головами потрясённых учеников, некоторые из которых схватились за ярмарочные амулетики, прямо к тому углу, где притулились Джурайя с Элией. От неожиданности Джу шарахнулась назад, нога запуталась в свисающей вдоль стены занавеси, ища равновесия она решила опереться на стену и… провалилась в пустоту. Джу грохнулась на пол, сверху её накрыло оборвавшееся полотнище, под задом что-то громко хлопнуло, и залу осветил свет четырёх стандартных магических ламп, какие висели в любом трактире. Открывшееся зрелище поразило всех присутствующих больше, чем левитация Великого Магистра: в углу, который нечаянно обнажила Джурайя, за обычным столом сидел бывший горбун, рядом с ним на спинке стула висел плащ с накладным горбом. На углу стола валялись перчатки с крючковатыми пальцами, сверху их увенчивал не менее крючковатый нос. Парнишка (горбун оказался непростительно молод) испуганно таращился на залитую светом и потерявшую магическую загадочность залу, держа в руках уходившую под потолок верёвку. На другом её конце болтался Великий и Могучий, беспомощно дрыгая ногами и бешено сверкая глазами из-под накладных бровей. А на столе ровными рядами лежали амулеты, за крону штучка, некоторые активированные, некоторые ожидающие своей очереди, которые и создавали призрачный свет, клубы дыма, всполохи невидимого огня, громовой голос и прочий балаганный антураж. А своим неловким падением Джурайя раздавила осветительные колбочки, высвободив свет четырёх так некстати загоревшихся светильников. "Горбуша", как потом окрестила помощника шарлатана острая на язык Элия, от неожиданности выпустил свой конец верёвки, и маг и чародей с оглушительным (теперь уже своим собственным, без магического усиления) воплем грохнулся на пол, едва не зашибив зазевавшегося ученика, остальные благоразумно расступились секундой раньше. С помощью Эльки Джурайе наконец удалось выпутаться из занавески, и они бочком покинули залу, в которой теперь царил весёлый переполох и звучал искренний смех пяти несостоявшихся учеников мага.

Всё это сейчас рассказывала Элия, а Джурайя, которая всё самое интересное пропустила, сидя под занавеской, теперь вытирая слёзи и держась за живот, пыталась не отстать от резвой подруги, которая своё уже отхохотала, и теперь имела счастье оттачивать своё остроумие на маге-неудачнике, горбуне-перевёртыше и учениках, которые судорожно сжимали бутафорские амулетики в надежде, что они защитят их от сглаза рассвирепевшего шарлатана под потолком, а потом и летящего на их головы.

– Ты бы видела эту картину маслом! Никогда не забуду! Им в цирке работать надо – всей суровой командой! Вместе с учениками – а сколько суеверного ужаса в глазах было, когда он, раскинув руки-крылья, летел на них из-под потолка!!! Он ПАДАЕТ, а эти дурики орут – О, не убивай нас великий волшебник!!! А горбунок? Ты видела – глазками хлопает, а сам еле сдерживается от смеха! Мне кажется, тот раскатистый смех, когда мы выбегали, был его! Вот мошенник так мошенник, таких поискать ещё. А может он специально верёвочку отпустил – чтобы все от смеха померли?

Именно в этот момент их и окликнул густой мужской голос. Веселье как рукой сняло, девчонки не сговариваясь рванули на спринтерской скорости, с ужасом слушая приближающийся топот преследователя. Преследователь был странный. Он не требовал не кошелька, ни тела, ни душу.

– Ну девчонки, подождите! Елы-палы, лишили меня заработка и свалили, – канючил голос преследователя, – Да подождите вы! Ничего я вам не сделаю! Я ж по хорошему – помочь хочу…

– Эльчик?

– Джульчик?

– А ты не знаешь, почему он говорит "девчонки"? По моему, одна из нас, не будем показывать пальцем, сейчас мальчик…

– Остановимся?

– Всё равно догонит – глянь, какой лось.

– Угу. Я с ним сейчас поговорю, ага?

– Угу. Не сжигать же дурачка.

– Чего надо? Ты же торопишься – мама волноваться будет, завтра рано вставать… Иди, малыш, темно, страшно, девки незнакомые ходят – нападут ещё, не приведи Единый, изнасилуют? Жуть…

– Ну, чего ты издеваешься? Вовсе не весело. Знаете, сколько мы зашибали с Эммануилом каждые выходные? А в ярмарочный сезон – и того больше. Одну осень поработаешь хорошо, зиму можно жить на широкую ногу, а теперь всё, накрылась лавочка…

– Не действует? Странно… Слышь, парень, как тебя там, – начала Элька.

– Зови Адрисом – не ошибёшься!

– Ладно, будь Адрисом. Тебе чего надо?

– Как чего, две девчонки, одни ночью шарахаются. Вдруг обидит кто. Проводить хотел. Меня то тут каждая собака знает. Магия меня не берёт (Ах вот оно что, разочарованно подумала Джурайя, состроив сочувствующую рожицу Эльке). А силой от природы не обижен – хвала Единому! Был бы послабее – уже прибили бы по малолетству. Я на этих улицах – сколько себя помню. Пару раз стража вылавливала да в приют сдавала. Только не для меня это – там дисциплина, скучно, девчата.