Охота на невесту
Шрифт:
– Вот смотри, – подозвал он Веллера. – Здесь и магом не надо быть, чтобы понять: она движется или в графство Тенор, или в баронство Шлипентайн. И в то, и в другое проще всего пройти по дороге, к ней она и идет, а на развилке, где ей придется окончательно определяться с маршрутом, стоит трактир. Трактира ей не миновать и, судя по темпу, будет она там к вечеру. Вот там я ее и перехвачу.
Но прежде, чем отправляться, Корбин отправился посмотреть на Ценя – заинтересовал его рассказ глуповатой и жадной крестьянки о старом кудеснике. Старик, казалось, ждал его, и был он точно такой, как его описали – маленький, сморщенный, с хитрой рожей уроженца Поднебесной. Корбина встретил без испуга, поклонился вежливо и подобострастно. Корбин усмехнулся и попытался его прощупать, чтобы в силу своего невеликого умения
"Высший. Не слабже меня, пожалуй, и наверняка более опытный. Интересно, что он натворил, что теперь ему скрываться приходится?" – думал Корбин, уходя. Они со стариком так и не произнесли ни слова.
Трактир стоял точно на границе владений Корбина и его соседа, барона Шлипеншухера. Барон, человек неглупый, но мелочный и жадноватый, очень обижался на Корбина за этот трактир. Еще бы, в свое время, когда это заведение только открылось, Шлипеншухер с парой десятков солдат из личной гвардии приехал уточнить у трактирщика насчет налогов – как же, трактир на бойком месте стоит, на перекрестке трех дорог, по этим трактам народ туда-сюда постоянно ездит. Платить надо за то, что обосноваться на таком доходном пятачке, причем именно ему, Шлипеншухеру.
Трактирщик, в принципе, не отказался. Только попросил до утра подождать, дабы все вопросы на свежую голову утрясти. Поселил барона и его людей в трактире, в гостевых комнатах – чистеньких, новеньких, что называется, еще муха не сидела. Барон был не против – ну не выглядел трактирщик человеком, способным против двух десятков солдат хоть что-то умыслить. Маленький, пухленький, все кланяется с улыбкой – ну грешно такого не ощипать.
Утром барон был удивлен, причем совсем неприятно. Вышел на крыльцо, а там граф Корбин де'Карри стоит и мило так улыбается. И спрашивает барона, а чего это барон, собственно, имеет против трактира, который, в общем-то, наполовину на его земле стоит и хозяин которого под его, графа, защитой и покровительством?
Барон рот открыл, чтобы высказаться возмущенно, и закрыл его тут же, потому как не дурак. А де'Карри стоит, улыбается, и длинными, ухоженными пальцами по рукояти меча из драгоценной айнорской узорчатой стали, что на золото по весу меняют, стук-стук, стук-стук. Рукоять простая, кожей потертой обмотанная, а в эфес меча, в самую головку, сапфир вделан с хорошую деревню стоимостью. И через стальную сеточку, что этот камешек прикрывает, искорки серебристые так и мерцают – непростой, видать, камень, зачарованный, и что этим мечом сотворить можно, одни боги ведают.
А за спиной у графа две сотни головорезов. Одеты кто во что, по сравнению с баронскими дружинниками – босяки босяками. Это, правда, если со стороны смотреть да не знать, что на каждом доспех, какой не у всякого дворянина найдется, да и одежда не столько красива, сколь прочна и в бою удобна. У каждого меч на поясе и арбалет в руках заряженный.
Оборачивается Шлипеншухер на своих людей – а те стоят, глаза опустив, мнутся, и к оружию почему-то тянуться не спешат. Оно и понятно, ясно ведь, что дернись кто – и истыкают их болтами арбалетными, как ежиков, доказывай потом, что ты не восточный зверь-верблюд. Отряд-то у графа с собой больше, чем Шлипеншухер собрать сможет, даже если из кожи вон вывернется, да и подготовлен куда как лучше. Извинился барон за недоразумение, да и уехал тогда, еще и за все, что дружинники его съели-выпили, заплатить пришлось. А цены в трактире специально для дворян были установлены высокие-е-е…
А ведь почему барону пи-пи в штанишки сделать пришлось? Да все потому, что трактирщик тот у Корбина в роте капралом служил, по интендантской части. Впрочем, и в бою в кустах не отсиживался – не держат таких наемники. А когда Корбин домой вернулся, рота его почти вся за ним увязалась. Ну, в самом-то деле, деньжат все поднакопили столько, что и самим на безбедную жизнь хватит, и детям еще останется. Чего же теперь голову под чужой меч подставлять? А с другой стороны, просто так в деревне жить да цветы выращивать или в городе ремесло отцов-дедов непонятно зачем вспоминать как-то не тянет. Да и скучновато это для человека, который всю жизнь в походах провел и столько за эту жизнь повидал, сколько иным и за десять не увидеть. Вот так и получилось, что гарнизон у Корбина в замке – две с половиной
сотни ветеранов, которые с ним не одну войну прошли, да еще полторы сотни по заставам сидят, ну и меняются периодически с теми, кто в замке прописался, чтобы службу не забывали. Ну а сами на их место, к теплым девкам и кормежке сытной. Некоторые, правда, там, на заставах и живут постоянно уже – переженились, свои дома, огородики, но службу по прежнему знают, к тому же телом крепки, как в молодости. Маги ведь – они не только сами живут долго, они и другим в том помочь могут. Тяжело это, конечно, сил больших требует, а тут, почитай, четыре сотни душ… Ну да и ладно, не кто-нибудь, а кругом свои, для своих можно и поднапрячься, не жалко.Так вот, капрал тот решил дело свое открыть, благо денег хватало, да и Корбин еще из своих подкинул, в долю вошел. Хватка коммерческая у него была, так почему бы и не попробовать? Ну и получилось неплохо, вдобавок, разведку свою личную Корбин на этот трактир завязал – народу-то много ходит, сведения собирать – милое дело. Ну и влияние свое на соседские земли Корбин тоже потихоньку распространять начал. А что? Расклады такие, что дворяне повздорили и пошли воевать друг против друга, не редкость – бывает. Не то чтобы часто, но дело, в общем, житейское. Так что совсем не лишним будет, если крестьяне на той стороне границы между дворянскими уделами будут завидовать жизни своих соседей и мечтать, чтоб под графскую руку пойти. Такие вряд ли за своего господина, если что, держаться будут… Ну а когда приехал наглый сосед, и возомнив о себе, что он круче обрыва, решил с трактирщика деньги стрясти, тот просто связался через амулет с Корбином, и лихой граф через портал живо прибыл, дабы объяснить соседу, что трогать его людей низ-зя. Чревато.
Вот к этому трактиру и должна была, по расчетам Корбина, выйти беглянка. Так что открыл граф заранее заготовленный портал и вышел в лесу, на приметной полянке, в паре лиг к северу. Ну, это чтобы перед местными не светиться и не показывать, кто есть кто.
У дверей трактира всвязи с ранним временем и, соответственно, отсутствием посетителей, маялся от скуки и жары здоровенный жлоб – вышибала местный. Тоже из роты Корбина, добрейшей души человек, хотя по виду и не скажешь – огромного роста, плечи такой ширины, что не в каждую дверь проходят. Корбин, сам человек не маленький, по сравнению с гигантом просто терялся. Довершала образ головореза бритая наголо голова с несколькими устрашающего вида уродливыми шрамами.
Сидел, значит, этот великан и острым ножом из деревяшки ловко вырезал игрушку детскую – то ли птичку, то ли зайца, то ли еще что. Работа в самом начале была, определить пока трудно было, а Корбин специально не присматривался. Рядом уже стоял небольшой кораблик – совсем как настоящий. Ну да оно понятно, у мужика трое детей дома, мал-мала-меньше, им играть чем-то надо. Даже удивительно, как его жена не боится? Корбин сам удивлялся этому. Жена у вышибалы, совсем молодая, миниатюрная женщина, досталась тому в одном походе в качестве добычи, совсем еще девчонкой. Товарищи советовали продать, но что-то не сложилось сразу, а потом глядь – и прикипели друг к другу. В общем, всей ротой тогда на свадьбе гуляли. Вот и не верь после этого в судьбу…
– Привет, Шепелявый! Как ты?
– Да вше в прядке, командир. Шижу вот…
Шепелявый получил свое прозвище за то, что еще молодым солдатом не сумел уклониться от удара краем щита по лицу и лишился передних зубов. Вот и образовался у него такой дефект речи. Сам Шепелявый к этому привык и на прозвище не обижался.
– Клод дома?
– Да там, жа штойкой штоит. Пожвать?
– Сам зайду. Хотя… Пошли-ка со мной, и прикрой дверь.
В трактире было прохладно и царил полумрак. Клод, стоящий за стойкой и в сотый раз, наверное, протирающий кружки, поднял глаза, прищурился…
– Командир! – с невероятной для его сложения ловкостью невысокий, похожий на колобка человек буквально выкатился из-за стойки, радостно обнял вошедшего. – Надо же. Мы с Миртой только сегодня о тебе вспоминали! Забыл нас совсем…
– Да не забыл – дел много было просто, – Корбин по приятельски хлопнул трактирщика по спине. – Слушай, пожрать есть?
– Поросенок жарится… Пойдет?
– Тащи давай, я что-то проголодался. С утра не ел ничего, а магичить пришлось…
– Сейчас. Эй, Мирта!