Огневица
Шрифт:
Глава 8. Плата по справедливости
Анушка толкнула дверь ногой, обеими руками удерживая наполненную до краев кадку. Кряхтя, перевалила ее через порог избы и вздрогнула, когда босые ноги облила ледяная колодезная водица. Анушка поставила ношу на пол, быстро перевязала подол узлом возле коленей, чтобы не замочить, и снова дернула кадку. Худые жилистые руки напряглись, Анушка закусила губу, но все же упрямо потащила воду в глубину избы, туда, где ее ждала тетка с хворостиной наперевес. Завтра явятся сваты, и к их приезду изба должна сиять так, чтобы никто не усомнился: хороша из Анушки хозяйка выйдет. А после того, как свежевымытые полы затопчут
Анушка плюхнула кадку на пол перед закрытой дверью и перевела дух.
Когда готовишься для любимого – не тяжко. Когда спишь и видишь, как бы войти в дом, где хозяйкой будешь – все само спорится и ладится, пироги будут пышные и белые, каша – рассыпчатая, хлеб – румяный и хрустящий, щи – наваристые и ароматные. Но Анушку сосватал нелюбый. Купец Доха из соседней волости – тот самый, что третью жену недавно схоронил – приметил Анушку на торге и принялся разузнавать о ней у деревенских. Тетка сдуру обрадовалась и расстаралась, зазывая Доху в гости. Вот только о том, куда девались его прежние жены – все как одна молодые и сильные, вышедшие из «земельных» – крестьян, живущих за счет продажи урожаев в города – тетка почему-то думать не стала. Хотелось ей племянницу в теплый дом определить да самой расписные платки на старости лет поносить, и за желанием этим тетка Анушки не видела дальше своего носа.
Анушка наотрез отказалась идти за Доху. До сих пор ей страшно было вспоминать, как разозлился купец. Лицом закаменел и сквозь зубы процедил, что она пожалеет еще, что сразу не согласилась. Анушка в ответ только губы сжала добела. А поздним вечером, когда она возвращалась домой с торга, ей преградили путь двое мужиков – незнакомых, страшных, лицом темных… Анушка каким-то чудом – не иначе как с перепугу – вырвалась от них и побежала куда глаза глядели. Глядели они почему-то в сторону реки, и лишь выбравшись на берег, поняла Анушка, что сама себя в ловушку завела.
Если бы не та странная рыжая девица, Итрида, ох и горько бы сейчас было Анушке. А то и вовсе сгибла бы. Ох, боги…
Анушка быстро обрисовала указательным и средним пальцем круг на груди, перечеркнула его наискось и толкнула дверь.
– Тетушка? Я воды принесла.
Ее голос потонул в глухой недоброй тишине. Анушка подождала, пока глаза привыкнут к полумраку, и осторожно пошла вперед. Кадка, из-за которой голые ноги уже сводило от холода, оказалась позабыта.
В углу шевельнулась какая-то темная куча, и Анушка вскрикнула с перепугу. Раздался хрип.
– Сохрани Светозарная, защити Кузнец Небесный.. . – Анушка попятилась и уперлась спиной в захлопнувшуюся дверь.
– Ну-у-ша… – прохрипел жуткий голос. Из вороха тряпок протянулась белая скрюченная рука, и девушка спиной вжалась в дверь, отчаянно толкая ее и позабыв, что надо в другую сторону. Со страху язык у нее отнялся. Как есть навья в дом пробралась, и откуда только нечисть принесло?
– Нуша, помоги, – позвал тот же голос.
– Не подходи! – выдохнула девушка. Дверь все никак не поддавалась.
– Дочка… В груди больно… помоги…
Анушка, чьи глаза наконец привыкли к полумраку, не поверила своим ушам. Искоса она присмотрелась к ворочающейся куче. Взгляд скользнул по знакомым лаптям, зацепился за оберег, выскользнувший из ворота рубахи, прошелся по растрепанным волосам, выбившимся из-под платка.
И поняла девушка, что ошиблась. Не навья то была, а тетка ее. Должно быть, споткнулась
неловко, завалилась да сдернула на себя с лавки изношенное одеяло, а в темноте Анушка приняла ее за чудь неведомую. Тетка дышала хрипло, со свистом, и все пыталась встать на ноги.В голове Анушки мигом пролетел вихрь мыслей. Детей у тетки не было. Из родни только она у Анушки и осталась. Но любви между ними это не прибавило: тетка использовала ее как рабочую силу, а теперь и вовсе решила выгодно продать Дохе. Что будет, если Анушка ей поможет? Замужество с нелюбым? То, после которого здоровые девки мрут как мухи?
А если тетка помрет – это что же? Анушка свободной станет?
И сможет сама хозяйством править?
Анушка не думала о том, что Доха может заявить на нее права. Она видела себя – без хворостины, гуляющей по спине каждый день, без подгорелой каши, в собственной, чисто отмытой и уютной избе. И картина эта была так хороша, что Анушка не спешила расставаться с ее сладким образом и спешить на помощь тетке.
Она не заметила, в какой момент хрип затих. Увидела только, что рука, царапающая пол, замерла, распласталась бессильно. Пальцы сжались, словно лапки погибшего паука. Анушка медленно попятилась, тихо-тихо закрыла за собой дверь и побрела на крыльцо. Она шла не поднимая головы и почти уперлась лбом в обтянутую нарядным кафтаном грудь. Даже запахи чеснока и медового взвара не расслышала вовремя – так погружена была в свои думы. Только когда толстые волосатые пальцы сжали ее плечи и встряхнули так, что у девушки клацнули зубы, Анушка подняла голову и недоуменно моргнула.
– Пан Доха…
– Что ж ты, невестушка, невесела? – осклабился Доха. Его взгляд то и дело стекал с лица Анушки на топорщащиеся под сарафаном холмики молодых грудей. Купец быстрым движением языка облизнул губы и растянул их не то в оскале, не то в улыбке.
– Я так спешил тебя повидать, что даже сватов обогнал. Ну да ничего, мы им не скажем, правда? Времени вдосталь. Может, порадуешь будущего мужа лаской да поцелуем? – и купец потянулся к ней пухлыми красными губами. Анушка каким-то чудом дернулась прочь, вырвалась из жадных рук, отбежала, точно испуганная косуля, и застыла, настороженно следя за самодовольно усмехающимся купцом.
– Не пристало нам… Я девушка честная, а вы человек разумный и степенный, пан Доха. Сватов ваших я еще не видала и ответа своего не давала, – дрожащим голоском ответила она.
Анушка оглянулась украдкой, но, как назло, улица возле дома была пуста, куда ни глянь. Стояла летняя страда, и все ушли на покос, по домам остались только старики да дети малые, и тех нещадное светило загнало в прохладу изб. Некого было окликнуть, некому было прийти Анушке на помощь. Вот бы сейчас здесь оказалась рыжая Итрида с ее ядовитыми ножами! Но Итрида хоть и обещала Анушке помочь, вот только не сказала, как и когда. Меж тем Доха уже приближался, не тая своих намерений. Наклонился, схватил за руку и потянул в дом. Анушка вспомнила о мертвой тетке и забилась пойманной рыбой, но мужчина был сильнее.
«Закричу. Ей-бо, закричу», – прикусила губу Анушка. Уже открыла было рот, уже Доха занес руку, чтобы оплеухой заставить ее замолчать…
Коротко свистнул нож, и купец взвыл. Бросил Анушку и схватился за запястье, с ужасом выпучив глаза на ладонь, пришпиленную маленьким ладным кинжалом к стене дома. Анушка отшатнулась, споткнулась о позабытое посреди двора полено, упала и поползла, не думая о том, что задравшийся подол обнажил ее ноги аж до колена. Она не сводила глаз со знакомого лезвия – вот только на нем не было полоски яда, потому Доха и не думал мертвяком падать наземь.