Чтение онлайн

— Таких потерь в отряде никогда не было! — притворно-горестно восклицает он. Его актерскому таланту я не верю ни на грош. — Мы потеряли наших друзей из-за тебя! Их смерти на твоей совести!

Собравшаяся толпа волнуется, но издает одобряющий гул. Среди лиц я вижу мелькнувшую Ишим. Она примерно представляет, что сейчас будет, и не спешит останавливать. Похоже, ей тоже надоел этот балаган. Я изучаю взглядом выступающего демона, немного сбавляя градус его уверенности презрительной усмешкой. Воин мешкает: что же он сделал неправильно? Почему глупая девица не посыпает голову пеплом и не молит прощения на коленях? Улыбаюсь неоправданно широко, чувствуя кровь на разбитых в битве губах.

— Командиром,

значит, недовольны? — интересуюсь я будничным тоном.

Подумав, оратор кивает, пользуясь одобрительным ворчанием со стороны толпы. Я тоже зеркально киваю несколько раз, делая вид, что выслушиваю каждого, подхожу ближе к демону осторожными скользящими шагами… и точно бью в корпус, пользуясь тем, что он снял доспех и стоит в одной рубахе. Демон не ожидает удара. От внезапной острой боли он падает на колени и тут же получает следующий удар — по лицу. Трясу саднящей рукой с костяшками, сбитыми заново в который уже раз, но продолжаю методично бить. Глаза демона заливает черная кровь, он хватает воздух ртом, сплевывая выбитый клык, и в итоге валится в пыль, униженно воя. Я стою над ним, распаленная короткой стычкой, в которой противник даже и не сопротивлялся. Песок пропитывается кровью, демон отхаркивается черными сгустками, скребя рукой. Словно ставя точку, я каблуком наступаю на дрожащую кисть и, будто этого мало, поворачиваю несколько раз. Демон, теряя последние остатки гордости, визжит, царапая песок.

Маниакально усмехаясь, я поворачиваюсь лицом к остальному отряду. За спиной моей светит солнце, бьет им в глаза, с правой руки на землю каплет кровь, а белоснежная когда-то рубашка потемнела от потеков чужой крови на груди, будто меня убили в самое сердце точным ударом. А я почти истерично смеюсь, сотрясаясь всем телом.

— Ну, кого еще не устраивает командир?

Напряженно молчат, пряча глаза. Небольшое представление убедило их в том, что лучше слушаться — целее будешь. А демоны быстро учатся, им два раза повторять не нужно.

— Старый командир… — раздается дрожащий голосок из последнего ряда солдат. Я не вижу лицо этого демона, но он прекрасно различает меня, видит страшный полусумасшедший оскал.

— А старый командир мертв, — отрезаю я.

Хотелось бы верить, что никто из присутствующих не вонзал ему кинжал в спину.

С этого начинается искренняя вражда отряда. Меня такое положение действительно устраивает: врагов терять легче, а привязываться здесь я ни к кому не хочу.

По прошествии недели ничего не меняется в плане распорядка дня и в плане отношений с демонами. Они по-прежнему провожают такими взглядами, словно готовы живьем сожрать, и это, в общих чертах, правда. Останавливает их прошлый предводитель революции, у которого синяки с лица все не сходят. И мой оскал, явственно предвещающий любому неверному печальную кончину. Хотя ненавидят, боятся смертельно.

— Вконец эта Падшая обнаглела… — слышу я шепотки в коридорах холодного замка. После долгих битв мне сражаться еще и с ними не хочется.

Они видят и бесятся еще сильней. А поскольку устроить новую драку со мной не выходит — берегу силы для более серьезных противников, — солдаты умудряются отыгрываться на ком-нибудь другом, кто послабее и по зубам так лихо дать не может. Я только после об этом догадываюсь, становясь свидетелем удивительного действа.

Внутренний двор служит чем-то вроде места для отдыха, где можно размяться и к битве подготовиться. По большей части наши демоны слишком азартны, так что пари вроде «кто сильнее» — не редкость, и во дворе практически круглосуточно звенят сталью и раздаются распаленные дракой крики. Благодаря этому явлению я перестаю обращать внимание на то, что творится.

Если бы это был рядовой поединок, он бы уже завершился. Один из демонов падает, теряет меч, но это его

противника не останавливает, он продолжает методично избивать. Быстрым взглядом я определяю, что несчастный — парнишка моложе Ишим, а кулак заносит закаленный в боях воин. Демоненок тщетно пытается отбить, но в итоге все равно получает сильный удар в корпус. Воет от боли.

— Что здесь происходит? — не выдерживаю я.

«Нет, мне абсолютно плевать на вас, отребье», — буквально кричу я всем своим видом. Но я не позволю вам убивать и калечить друг друга, пока на пороге стоят ангелы, готовые прорваться в Преисподнюю. Не хочу умирать из-за их развлечений, именно поэтому грубо расталкиваю солдат, не трудясь обернуться и посмотреть на оскорбленно шипящих. Кто-то из них запускает мне когти под рубашку, впивается в кожу. Я бью наугад локтем и с удовлетворением слышу вскрик.

— А ну, пшли отсюда! — я достаю меч, показывая, что не намерена шутить. Понятливо отходят демоны, я остаюсь лицом к лицу с высоким солдатом.

Наверное, это очень глупо со стороны выглядит. Он возвышается надо мной на две головы, глаза горят, на голове четыре бараньих рога, а руки испачканы чужой кровью; я расслабленно убираю меч, будто не замечая животной ярости в глазах демона. Я живу в Аду уже тысячу лет, и такие взгляды не смущают.

— Что за гладиаторские бои? — рычу я с той же интонацией, с которой говорят сами демоны, хотя голос ангела для этого малость неприспособлен. — Это что?

«Что» — это, кстати, невинная жертва армейского произвола, парень, которого я как-то замечала среди арбалетчиков. Правильно его туда направили: меча в руках держать не умеет, в рукопашную тоже не может. Словом, горе, а не демон, и откуда взялся такой на мою голову?..

На середине мысли я застываю. И правда, откуда? При внимательном осмотре демон не похож на остальных солдат: уступает и в росте, и в телосложении, а волосы у него редкого золотого цвета, сейчас не очень различимого из-за крови и пыли. Он хрипло кашляет, не вставая с земли, слабо дергается.

У демонов из низов есть негласное правило: не поднимешься — умрешь. А за жизнь они цепляются весьма твердо, так что этот явно воспитывался не на улицах нижних кругов, а где-нибудь поближе. Я наклоняюсь над ним, вглядываюсь в ярко-красные глаза, рассматриваю смуглую кожу, острые уши и точеные аккуратные рожки.

— Вот зар-раза, — выдыхаю я парнишке на самое ухо. — Представляешь, что папенька с маменькой скажут, когда тебя найдут?

Высший закатывает глаза и неразборчиво хрипит что-то в ответ. И ему так худо, что мне требуется пара минут, чтобы понять сказанное.

— Да, хуже уже не будет, — вынуждена согласиться я. — Хуже будет сейчас. Подъем, блядь, нечего тут разлеживаться!

— Мне дышать нечем, — сообщает он. — Я умираю?

— От пары синяков еще никто не помер, не переживай.

С таким ярко выраженным сомнением на меня еще никто не смотрел.

В мой якобы кабинет (а по сути, в кабинет бывшего владельца замка) демон протискивается боком, прижимая тряпку к глубоко рассеченной брови. Светлый кусок ткани пропитывается черным, я ищу в ящике стола иглы и нитки или хоть что-нибудь, чем можно заштопать рану. К счастью, все это быстро обнаруживается. Я указываю на стул, предлагая демону присесть.

— Как звать? — чисто ради формальности интересуюсь я, рассматривая иглу.

— Меня? А. Тэал.

Наверняка там что-то подлиньше и на древнем демонском языке, но я не настаиваю, и это трудновыговариваемо. Тэал нервно косится на мои манипуляции с нитками, отводит взгляд, но заметно, что руки у парнишки трясутся. Многие аристократы боятся боли.

Я наклоняюсь над ним, примериваюсь… и он шарахается в сторону, будто я распятием ему грожу.

— А дезинфекция? — со священным ужасом спрашивает демоненок.