Чтение онлайн

— А от тебя, видимо, есть?

Я задумчиво разглядываю зло подбоченившуюся демоницу. Фигурой она не напоминает солдата: слишком худая, хрупкая, такое тело поможет в выживании здесь, среди порывистого ветра и песка, но силы в нем нет. Любой ангел одной пощечиной вырубит ее, а меч Ишим держать не в состоянии из-за его тяжести. Ройс хотя бы может по роже кому-нибудь врезать, хочется сказать мне, но это прозвучит слишком грубо.

— Тебя уже похитили один раз, — напоминаю я. — Больше не стоит лезть в битву.

И снова она молчит, сверкая глазами, только в них не ярость блестит, а будто бы слезы. Да глупости: демоны не могут плакать,

смаргиваю я, это мне кажется.

— Ты же… — голос ее предательски дрожит. — Ты же являешься домой вся окровавленная, умирающая…

— Это не моя кровь, — поправляю я.

— Не только твоя, хочешь сказать. Я же не совсем глупая, я слышу, как ты шипишь и ругаешься, как в душе по часу сидишь. Там пол после тебя красный. — Она переводит дух, дрожа. — Кара, ты доводишь себя. Успокойся, иначе однажды нам — мне — придется тебя хоронить.

Ишим возбужденно взмахивает подвернувшимся под руку ножом, и это выглядело бы весьма забавно, если бы не ее слова, если бы не тон, которым она их говорит. Волнуется ведь, и за кого? За меня. Такое вдвойне обидно: я знаю, как закончится моя битва, умереть я готова с мечом в руке, но никак не дома, в тепле и уюте. Просто не могу иначе, хотя, да, глупо, самонадеянно, а с каждым месяцем шрамов все прибавляется, но я просто не могу остановиться. Что бы там ни говорили друзья, предать себя и свои крылья я не могу. Умру, но не брошу.

— Я же живая, — криво усмехаюсь я. — Да ладно тебе, мелкая, спокойно. Не помру просто так.

Поникшая Ишим медленно кивает. Вздохнув, я подхожу ближе, ерошу ей волосы, целую в лоб и, подумав, перехватываю кусочек бекона со скворчащей сковороды. Скулы Ишим почему-то краснеют, и я, облизывая пальцы, все-таки решаю порыться в шкафу в поисках чистой одежды.

— Пережарила, кстати, — я киваю на сковородку, кошусь на настенные часы. — А мне пора уже.

— Куда?

— Самаэль просил забежать. — Я вспоминаю, с каким волнением Антихрист говорил, и удрученно качаю головой. — Кажется, что-то серьезное.

Быстро собравшись, я, недолго думая, заимствую часть гардероба Ишим, ухватываю рубашку с длинными рукавами, хоть она и немного узковата мне в плечах. Выбирать не приходится: мое все в стирке.

— Вернусь поздно! — кричу я, запирая дверь. — Приготовь что-нибудь на ужин, ладно?

Вслед мне несется вопль, что она, вообще-то, не домработница мне, чтоб с такими просьбами приставать, но я спешно слетаю — буквально — по лестнице, сталкиваясь у самого низа с демоницей, ведущей в школу парочку рогатых сорванцов. Мать испуганно отлетает в сторону, прижимая чада к себе, демонята задорно свистят мне вслед. Вырвавшись на улицу, я рвусь вверх, громко хлопая крыльями, кругами набираю высоту.

Вдалеке сияют кристаллы на шпилях Дворца, я беру курс на них, не забывая оглядываться по сторонам, гадая, зачем понадобилась Самаэлю в столь ранний час. На передовой тихо, кажется; парочка отрядов чудом удерживает ту часть Чистилища, где стоял наш гарнизон. Я вздрагиваю: как давно это было.

Самаэль встречает меня обжигающей улыбкой, я замираю, будто ожидая удара — тяжелого такого, что после в ушах долго звенит. Антихрист не поднимает руку, даже пальцем не шевелит, но молчаливо — взглядом — требует идти за ним. И я иду, раздумывая, отвлекаясь на свои личные мысли, но все равно выходит, что шагаю след в след, натренированной собачонкой. Злясь больше на себя, чем на него, я сбиваюсь, чуть нагло отрываю взгляд от пыльного

пола.

Творится что-то, замечаю я, поднимаясь по лестнице. Демоны, которым обычно только дай обсудить меня за спиной, говорят громко, почти кричат, сейчас прячут взгляд и как-то пришибленно молчат, не глядя мне в глаза. Ощущение такое, будто на них всех наорали и крепко ударили по шее — по крайней мере, такое объяснение приходит мне в голову. Но это не может быть правдой.

Дворца я почти не знаю, так, забегала пару раз в кабинет Люцифера, но никогда не пыталась побродить по подобным лабиринту коридорам, не испытывала желания узнать, что еще интересного таится здесь. Авантюристы вроде Ройса отдали бы жизнь второй раз, лишь бы краем глаза заглянуть сюда, но я иду, глядя в спину Самаэлю, а не по сторонам, на фрески и крепленое на стены оружие.

В этом крыле подозрительно тихо, каждый звук громом раздается, дыхание с пронзительным свистом вырывается из груди. Самаэль замедляет шаги, и я догадываюсь, что мы почти пришли. Чтобы увидеть хоть что-то, мне приходится обойти парня. И когда он стал таким высоким, интересно?

И зачем я здесь, когда у Люцифера столько дел? И война, и армия, и заговоры за спиной.

— Что с Вине? — рискую спросить я.

Ответа, как ожидалось, не получаю. Бесстрастный взгляд Антихриста не выражает ничего. Либо всё.

Мы застываем напротив тяжелых железных дверей с дюжиной замков. Я не знаю, что за ними, но инстинкты приказывают держаться как можно дальше. Как кажется, Самаэль тоже медлит. Боится? Эта мысль абсурдна: не может Антихрист бояться кого-нибудь, но заставляет задуматься: а вдруг? Кто же там, раз сын самого Сатаны опасается зайти?

Сглотнув, он протягивает руку к двери, невесомо касается ее кончиками пальцев. Железо отзывается тонким звуком, схожим со звоном хрусталя, и они медленно, без чьей-либо помощи, отворяются. Глубоко вдохнув, Самаэль резко шагает вперед, будто ничего важней в жизни не делал, и мне, немного обескураженной, остается вновь последовать за ним.

Оказавшись по ту сторону дверей, я понимаю, почему он набрал в грудь побольше воздуха. Здесь невыносимо душно, что я ощущаю, как на лбу выступают капельки пота, а в воздухе пахнет чем-то странным, не свойственным Дворцу. Кладбищенской землей, соображаю я.

Посреди широкой комнаты стоит высокая кровать с балдахином, у нее замерли три темные худые фигуры, несущие свою стражу. Несмело, осторожными скользящими шагами, Самаэль подходит к ним, кивает собравшимся, умирающему… Пораженная до глубины души, я смотрю на лежащего в кровати. На бледного Смерть, дышащего с хрипом. С таким скрежетом обычно двери склепов открываются.

Больше всего мне хочется оттащить Самаэля подальше и расспросить обо всем. Совсем не представляю, как можно было довести Смерть до такого состояния, он у нас старикашка довольно бодрый. Еще интересней, что тут делают остальные три Всадника. Хотя, нет, последнее ясно: собрались почтить память умирающего. Но не может же он…

Стараясь не вглядываться в пепельно-серое лицо, я смотрю на других.

Чума наконец заняла свое место, стоит тут, легко улыбается. Бледная, тонкая, полупрозрачная, как лепестки ее любимых белых роз, но платье на ней — черное, страшное, будто бы обгорелое, и сказочно-воздушные кружева тут никак не вяжутся. На лице — темная же шляпа с сеточкой, надежно скрывающая глаза ото всех, но взгляд у нее так или иначе очень тяжелый, как дыхание тяжело больного.