Нун
Шрифт:
Но Мерлин – Мерлин не верил ничему и никому. Возможно, он узрел страх, который внушал туатским магам, или же их черную зависть, и ожидал удара в спину. А потом решил не ждать и нанес его сам. За спиной туатов и друидов он заключил точно такой же контракт с фоморами. Корвус еще раз доказал, что умен – он сумел тайно встретиться с Мерлином и рассказать ему, что туаты давно лелеют захватнические планы относительно земного мира. Что союз друидов и туатов рано или поздно обернется против людей. Что не стоит верить красоте и чарам. Что всякая дружба с Эмайн Эблах призрачна, как сама эта страна. И что Мерлин заключенным контрактом дал туатам прекрасную возможность осуществить свои замыслы – ведь, вероятнее всего, говорил Корвус, магия крови проснется тогда, когда
Мерлин заключил этот контакт тайно от остального друидического круга, но сила его была так велика, так сильна была его собственная кровь, скрепившая соглашение, что других жрецов и не потребовалось. Тем более что через три тысячи лет все те друиды, которых знали туаты, сиды и фоморы, давно умерли, а вот Мерлин – остался.
Был ли он бессмертным по своей сути, или его наказали за предательство высшие силы, оставив скитаться и ждать, когда исполнится то, что он сотворил, или же такую долгую жизнь дал ему специальный ритуал, ибо Мерлин считал себя ответственным за будущее и хотел участвовать в нем лично, – Луг не знал. Это уже не имело значения. Но, в конце концов, именно Мерлин принес нун и первому проснувшемуся на Земле туату, и первому проснувшемуся фомору.
В каком-то смысле король фэйри считал это даже справедливым. В чем-то возвращение Мерлина наряду с возвращением Корвуса и Луга было прекрасно, как сложный узор реальности.
Хотел ли Луг убить Корвуса? Хотел ли Луг убить Мерлина? Хотел ли он, чтобы рухнули врата, а потом и вправду распространить свою власть и на земной мир тоже? Хотел ли он снова сразиться с Корвусом, неважно, на поле боя или на игровом поле нун, и взять реванш? Рассказал ли Луг правду? Происходили ли все эти события на самом деле или были очередным обманом Эмайн Эблах?
«О, мой дорогой Гвидион… – все так же ласково улыбнулся Луг, и Том увидел ямочки на его нежных веснушчатых щеках, и глаза его засияли, как две лазурные звезды, в них словно бы опрокинулось и заблистало вечернее небо. – Тебе не надо знать ответы на эти вопросы. Тебе надо знать ответ только на один вопрос: со мной ли ты? Любишь ли ты меня так же, как я люблю тебя?»
***
Снились ему деревья в тумане, и было ему хорошо, будто под пуховым одеялом в холодную ночь, но постепенно сквозь сон начали проникать какие-то металлические постукивания, шипение, мягкий шум и точно бы чья-то болтовня на заднем плане.
Том поморщился, вспомнив тех надоедливых и ужасно пискливых синих существ, которых смертные называли пикси, попытался перевернуться на другой бок… и поезд с шипением рассерженной кошки влетел на очередную станцию.
А на следующей станции Том, с безобразной грубостью выкинутый в реальность, едва успел соскочить на перрон, как алый состав умчался, оставив растерянного пассажира стоять столбом посреди все того же мрачного шахматного кафеля.
Ни Роуз, ни Хейла по-прежнему не наблюдалось, но Коллинза это мало волновало. Расставшись с Лугом, он словно бы оставил в груди открытую рану – и теперь чувствовал себя беззащитным и обнаженным, слабым, отвратительно влюбленным в каком-то совершенно неведомом, нечеловеческом, бесплотном смысле.
Возможно, поэтому, с каким-то непонятным злорадством думал он, пока эскалатор неторопливо вез его наверх, никто и никогда в жизни не мог дотронуться до его сердца. Оно хранило место для Страны чудес.
Он не беспокоился теперь, как в следующий раз попадет туда. Он теперь знал запах этой земли – терпкий, манящий, единственный – и знал то жаркое золотое сияние, которое окружало ее и оставляло блестящий теплый, хотя и быстро гаснущий след везде, где она просвечивала сквозь реальность.
И хотя теперь ему было хорошо
известно, что Страна сидов вовсе не такая, как поется в милых детских песенках, и что там нет невинных млечных дорог и жемчужных полей, он также знал, что принадлежит ей до последней капли крови. И что готов пролить ради нее не только свою кровь, но и чужую, без всякого сожаления.Когда он стоял на переходе, пережидая поток машин, откуда-то из открытых окон крохотного бистро донеслась незатейливая музыка, и постепенно Том различил слова:
– Ready to rock it, like rock n roll
You are the flower in glittering gold
Sleeping in the palm, the palm of my hand
They show you who to follow, it looks like a man…
Том улыбнулся, поднял воротник пальто и быстро пошел вверх по улице. Ему казалось, что сквозь вечерний туман проглядывают холмы и отовсюду доносятся какие-то встревоженные звуки, словно невидимый народец беспокоится за него.
Но беспокоиться было уже не о чем. Том намеревался биться во имя Луга Сияющего до тех пор, пока магия не покинет его кровь. Впрочем, разве дело было в магии? Вовсе нет. Он готов был биться во имя Луга, пока сама жизнь не покинет его.
Глава 16
Тайлер пробудился от крайне странного и болезненного ощущения. Ощущения пустоты. В голове у него будто выстрел прозвучал, только вот бесшумный. В первые мгновения ему даже показалось почему-то, что он умер. Но нет: он для пущей уверенности приподнялся и оглядел себя, а потом и ощупал – был не только живым, но и невредимым. Или, может быть, кто-то опоил его волчьей травой? Тайлер лишь раз испытал на себе действие этого ужасного яда – галлюцинации с безобидной на вид травки с мелкими голубыми цветочками насиловали мозг хуже каленого железа.
Однако кто и когда? Воспоминания о вчерашнем дне разом вернулись, и Тайлер озабоченно осмотрелся: где же Том? Но увидел он только Роуз, зябко свернувшуюся клубочком на земле под куцым прикрытием короткой кожаной куртки – она крепко спала, рыжие волосы разметались по побледневшему от холода лицу.
И тут до Тайлера дошло.
Не было не только Тома – не было ни моря, ни скал, ни песка. Перед ним простиралась желтоватая, точно выжженная пустошь, которая к горизонту заканчивалась чередой невысоких холмов и блеском воды небольшого озера, которое отсюда выглядело маленьким круглым зеркалом, брошенным на колючем рыже-зеленом одеяле.
Солнце стояло еще не высоко над землей, и в целом пейзаж выглядел вполне мирно – пахло травами, вереском, где-то в небе стрекотала неведомая птица. И все же Тайлер не мог отделаться от какого-то тонкого, необъяснимого ужаса – ему казалось, что в этом месте выкачали весь воздух, остался только душащий вакуум. Хотя о чем это он, дышит же полной грудью, вдыхает глубоко и выдыхает, да и воздух здесь свежий и даже сладкий, так откуда взялась эта раздирающая грудь тревога?
Одно хорошо – возможно, они уже вне владений Луга, возможно даже, близко к Пограничному миру, откуда легче вернуться в Лондон. Как бы ни увеличивал нун число порталов, все же сыграно было еще вовсе не достаточно, и в земной мир пройти отсюда оказывалось по-прежнему непросто. Проснулась ли магия в крови только у Коллинза или вместе с ним проснулись десятки других магов и тоже начали играть, Тайлер не знал. Когда он покинул Лондон, ему ничего не было известно о других игроках. Или же просто шпионы Мерлина слышали и видели не слишком хорошо, да и осталось их мало, очень мало для большого и такого сейчас беспокойного земного мира.
Как бы то ни было, за Тома беспокоиться, пожалуй, не стоило – он сейчас главная надежда Луга. А вот за себя – еще как.
Тайлер никогда не недооценивал Луга, как многие, его невинная внешность нисколько не обманывала вервольфа. Он знал, что Луг может быть вселенским злом, если ему что-то придется не по вкусу.
И, очевидно, присутствие друидского оборотня при своем маге ему точно пришлось не по вкусу.
Хотя, может быть, он ограничился тем, что просто выбросил их с Роуз за пределы своих прямых владений?