Нун
Шрифт:
Они забрели в пещеры в поисках горного ручья, и им даже не пришлось долго искать родник, так что жажду они утолили, но вот голод утолить было нечем, и ни у кого из них не нашлось волшебных хлебцев, которые никогда не кончаются, и Луг не усеял валуны подобием манны небесной.
Начало быстро темнеть, а холмы, конечно, не приближались, так что Том малодушно начал думать, что это всего лишь мираж, и поделился соображениями с Хиллом.
– Холмы настоящие, с них веет вереском, – возразил Хилл. – Но кто знает, останутся ли они настоящими, когда мы к ним подойдем. Может быть, это снова будет та чаща, из которой мы вышли. Надо сделать привал
– А если нас сожрут, пока мы спим?.. – спросил Том.
– У тебя хорошо получается концентрироваться в момент опасности, я заметил, – весело оскалился Хилл. – Превратишь любых монстров в камень, если повысится адреналин.
Роуз согласно что-то промычала и опустилась на песок.
– Он прав, сладкий. Может быть, тебе кажется, что мы идем всего-то целый день или даже несколько часов, но, дорогуша, ты просто впечатлен Волшебной страной и уж очень хочешь найти Луга, поэтому видишь вещи не такими, как они есть. Я думаю, прошло несколько дней, поскольку даже наши силы на исходе. А мы все же нелюди.
– Почему же я тогда еще не упал замертво? – удивился Том, вопросительно оглядываясь на Тайлера.
– Ты маг, – нехотя ответила Роуз. – Пусть ты ведешь себя, как ребенок, иногда, но в тебе чудовищная сила, и она питает тебя. И, может быть, магия Луга тоже питает тебя. Но не нас. Мы здесь отщепенцы – я с Приграничья, высланная, вервольф служит злейшему врагу Луга. Нас никто не пожалеет, пустят в расход без раздумий. Только то, что мы с тобой, защищает нас. Ты видел менгиры. Это значит, что Луг приветствует тебя. И зовет к себе.
– Разве вы не видели их своим острейшим зрением?
– Не-ет, – засмеялась Роуз, и как-то злобно, скрипуче, как старуха. – Менгиры показываются далеко не всем. Это знаки Старого мира. Источники магии, которой все меньше и меньше. Они скрыты от глаз даже жителей Эмайн Эблах. Луг боится всего теперь. Или не доверяет. Или тоскует. Или устал от того, что его мир распадается на клочки и превращается в прах, как древнее лоскутное одеяло...
Хилл тем временем ушел в сторону сосен, редким островками росшими около скал, чтобы собрать опавшие сучья. Вернулся он скоро, но к его приходу на небе весело золотились целых три луны.
Хилл сложил сучья подобием шалаша, вытащил из кармана куртки зажигалку и пощелкал.
– Вот как, – протянул он спустя несколько бесплодных попыток. – Ладно, попробуем по-другому.
На этот раз он основательно порылся в своем небольшом рюкзаке и вытащил оттуда коробку спичек. Но, сколько ни чиркал спичками, удачи это тоже не принесло, хотя коробка была совсем новой и спички – сухими.
Роуз смотрела на его старания с какой-то странной жалостью, и когда Тайлер встретился с ней взглядом, то убрал и коробку, и зажигалку в карман куртки, а потом сел и выжидающе посмотрел на Тома.
– Что? – нервно улыбнулся тот.
– Я думал, ты догадался, что тебе все же придется пошевелить своей магической задницей и попытаться пробудить в себе хотя бы элементарные навыки, – пояснил Хилл, не утруждаясь дипломатичностью. – Тебе зажигать.
– Оу, как чудесно, – оживилась Роуз, быстро придвигаясь к пока освещаемому лишь тройным лунным светом лапнику. – Он действительно сможет, ты думаешь?
– Я уверен, – кивнул Хилл. – Все это только испытание, Том, так что давай, не облажайся.
Коллинз долго неверяще смотрел на них обоих, пока до него
не дошло, что они и вправду хотят от него магии. От него, который и в обычной-то жизни часто трусил, а поэтому поступал, как мудак, сейчас хотели чуда, чтобы согреться и выжить в этом страшном и странном месте, куда пошли за ним, по его воле, пытаясь по-своему оберечь и защитить его.Удивительно, что там, на земле, он ощущал свою силу и уже начал смотреть на других свысока, еще немного – и шеи бы начал сворачивать людям щелчком пальцев, как тупым курицам, просто из развлечения, он себя знал.
Но здесь, в этих местах, где все ежесекундно менялось, где кипела жизнь – и в то же время царило странное одиночество, где реальность изматывала своим отсутствием, он растерял всю свою заносчивость. Он засомневался даже, хотел ли он когда-нибудь вообще попасть в страну сидов или же все это ему приснилось. И не снится ли все это сейчас? И холмы, и болота, и менгиры, и Светлый лес, и лесной царь, который и не лесной царь оказался вовсе…
И тут Тому снова привиделось, как белокурый мальчишка из его сновидений сидит рядом с ним у костра и перебирает в длинных тонких пальцах прозрачные красные камешки. Или нет, присмотрелся Том, не камешки, а угольки. И некоторые из них вспыхивали так ярко, так горячо…
Том мигнул, и призрак мальчишки исчез, только угольки поблескивали в песке. И тогда Том взял один из них и бросил в шалаш из веток. А потом второй, и третий…
– Самилданах финан трорр, – точно выполз из него вкрадчивый, черный шепот.
Огонь побежал по веткам сначала неторопливо, но все быстрее и быстрее, и вот уже радостно пожирал сосну, рассыпая в темном воздухе искры, как будто бы горел уже долго. Том посмотрел на него, не желая вглядываться в лица спутников, погрел пальцы, а потом тихо лег на песок и укрылся пальто.
Несмотря на удавшийся фокус с огнем, он впервые в жизни ощущал что-то очень похожее на отчаяние, точно кусок льда поместили ему в грудь.
Когда он закрывал глаза, то заметил, что две луны успели погаснуть.
Глава 15
Он ожидал этого.
Еще не разлепив век, в полудреме слушая крики морских птиц и дрожа от утреннего холода, он знал, что проснулся в полном одиночестве.
И никто не ведал, сколько ему скитаться по этой обманной стране. Ему казалось, его прокляли, и он станет новым Агасфером в параллельной реальности.
Хотя Том вовсе не исключал возможности, что в эту минуту он лежит не на холодном песке, а на застиранном казенном белье где-нибудь в психиатрической клинике и не может выломаться из лабиринтов больного разума. В конце концов, такую возможность он имел в виду с самого начала.
Крики птиц усилились, он приподнял голову и, прислонив ладонь к глазам, всмотрелся в небо над морем.
В небе плыл замок, очень похожий на готический собор в Шартре, а волокли его по воздуху за сотни веревок сотни птиц разного цвета и размера и разной породы, и вся эта пестрая, хлопающая крылья масса издавала беспорядочный свист и гомон. Посмотрев внимательнее, Том увидел, что нижняя часть замка являлась нижней частью корабля, с целой вереницей огромных весел по обоим бокам, которые гребли сами, без чьего-то либо видимого участия. Это мог бы быть «Летучий голландец», только огромный, увенчанный замком и влекомый стаей пернатых. Двигался он быстро и вскоре скрылся за россыпью мелких островов почти у самого горизонта.