Чтение онлайн

Дрова закинуты в буржуйку, а Алия склонилась над ней, скрючилась, начала чиркать из раза в раз спичками, которые все не хотели поджигаться. Может, промерзли или отсырели, но девушка не опускала попыток. Наконец! Длинная каминная спичка загорелась. Алия кинула ее в буржуйку, прикрыла дверцу печки, с приятным чувством на душе наблюдая за тем, как разжигается огонь. И только сейчас она поняла, насколько отморозила свои ноги, кинутая недавно в сугроб, как сильно болит кожа рук.

– Что… – она не понимала, когда успела так сильно их повредить.

Руки были до ужаса красные, одеревеневшие и покрылись твердой коркой. Было похоже на обморожение.

Это напугало ее.

Есть ли тут вообще больницы? Кто-то сможет помочь в случае чего?

Место же и вправду было отдаленным. А у нее ничего нет. Совершенно ничего нет. И никого. Даже телефона, чтобы позвонить кому-нибудь, нет. Сумки с какими-нибудь препаратами тоже нет, а местным жителям она пока не доверяла и, если честно, была очень насторожена. Просить их о чем-то было страшно.

Алия вновь посмотрела на руки. Это не выглядело так, будто пройдет само собой. Это выглядело очень опасно и болезненно.

– Да за что мне все это, – взвыла она, свернувшись на крохотном стульчике и уложив голову в сгибы локтей, а руки попыталась сложить в замок. Но не получилось. Понятно, почему спички не зажигались с первого раза – дело было не в них, а в том, что Алия просто не могла сейчас управиться со своим телом. Не подумала, сглупила. И что теперь делать? С такими культями, не руками, она не в состоянии ничего сделать. – Ложись и помирай, черт его дери…

В углу что-то зашуршало. Нет, этот звук был тут с самого начала, но Алия просто не обращала на него внимания: сначала в радостном волнении, а после в сильном отчаяние. Но когда боль отрезвила разум от ярких эмоций, а девушка просто начала думать, что же делать дальше, эти шорохи наконец-то донеслись до ее ушей. Отдаленно было похоже на звуки копошащейся мыши.

– «Но мышей здесь быть просто не может», – подумала Алия.

И ее окатило волной липкого, но холодного пота. Казалось, что уже в теплом помещении, освещенном и обогреваемом огнем, где сидела она в куче одежды, стало снова холодно. Шорохи продолжались. Словно не там, в углу за ее спиной, а под коркой головного мозга что-то зашевелилось, ожило. И непонятно что из этих двух вещей страшнее. Алия сглотнула. Надо было обернуться, нельзя вечность сидеть и игнорировать это. Она решила, что боятся нет смысла. Что ее там может ожидать?

И она обернулась.

Выдохнула. Это опять был чемодан. Она о нем напрочь забыла, слишком сильно погрузившись в себя. Тот трясся, как какой-то массажер, привлекал к себе внимание. Алия лишь вздохнула. Ее рукам будет только хуже, если она попытается поднять его. Ручка сумки все-же не была обита никакой кожей – чисто металл, который неприятно прилипнет к болезненно ноющим рукам. Но ему все равно ведь что-то надо, а эти звуки, когда Алия уже обратила на них внимание, игнорировать было просто невозможно.

– Слушай, я поняла, – подняла она руки в воздух. Чемодан успокоился, заглох, – ты пытаешься обратить на себя внимание. Но обрати пожалуйста внимание и на меня – у меня полностью обмерзшие руки, – тряхнула ладонями. – Мне нельзя даже пытаться тебя поднимать.

Чемодан, понимая, снова зашебуршал и затрясся.

– Я могу просто допинать тебя до печки. Пойдет?

Чемодан снова затрещал. Это было согласие.

Алия устало вздохнула, кое-как поднялась с маленького

стульчика, стараясь не опираться на руки, и подошла к углу. Надо было его передвинуть. Раз удар по боковине, два удар, и теперь они оба оказались рядом с буржуйкой. В тепле. И молчании.

Больше чемодан признаков жизни не подавал. А Алия больше ничего не говорила. Тихонько разделась, откинула куртку к подоконнику и уселась обратно перед огнем, осторожно потирая руки. Стало как-то неловко. Последний месяц она редко оставалась один на один с этой…вещью? В тишине. Если такое и происходило, то время было не спокойное. Сейчас, конечно, спокойно тоже не было, но хотя бы не надо было куда-то убегать, находясь в судорожном состоянии. Последний раз, когда она оставалась с чемоданом наедине, было ее первое пробуждение в больнице после дня рождения. Тогда было совершенно не до неловкостей. А сейчас… Она бросила очередной косой взгляд на вещь.

– Эй, – нерешительно протянула девушка, сама не понимая, что делает.

Тишина.

– Эй! – позвала Алия уже более настойчиво через пару секунд ожидания.

Она ждала реакции от чемодана. Ждала, что тот затрясётся, как недавно, когда изъявил свое желание быть поближе к огню. Но тот стоял, не шелохнувшись. Это раздражало.

– Чемодан! Э-у, ты меня слышишь вообще?

Девушка решила, что любезничать с ним смысла нет. Раз смеет ее игнорировать, то получит по боковине ладонью, и на этот раз она уж точно позаботится, чтобы он не удумал попробовать ее сожрать. Алия со всей злобой ударила тыльной стороной ладони вещь, чуть его не уронила. Тот заскрипел.

– Неужели! Так ты отзываешься только тогда, когда тебя бьют? – в ответ скрип. – Тогда у меня для тебя плохие новости, дружочек.

Чемодан затрещал. Затрясся с большей силой. Недовольный. За пеленой раздражения и злорадства Алия вспомнила что хотела от него изначально. Просто задать обычный вопрос, который бы сильно облегчил ей жизнь сейчас.

– Ладно, не злись, – говоря громко вслух, нежно просипела Алия, стараясь успокоить своего оппонента вместе с собой. – Я с миром.

Реплика вновь была встречена тишиной, но чемодан хотя-бы перестал трястись, похожий на одичавшее животное. А перестал он в ожидании. Это воодушевило девушку. Где-то там, в глубине ее души, а скорее, головы, она понимала, что за последнее время ее жизнь только и делает, что вертелась вокруг этой вещи, но, а как иначе?

– Ты вообще умеешь говорить?

Снова тишина. Достаточно долгая, чтобы сделать выводы.

– «Похоже, нет», – подумала она со вздохом и отвернулась обратно к печушке.

Не то чтобы ей очень не хватало собеседника. Но проблема, которую нужно было решить – это сильное чувство неловкости. Не страх от одиночества – Алия знала, что если бы попала сюда полностью одна, то испытала бы в этом домике не какое-то подобие на комфорт, а самый настоящий ужас, когда ты не знаешь есть ли кто там, за этой дверью и этими окнами, полностью покрытыми снегом так, что ничего не разглядеть. Относительный попутчик решал эту проблему, но создавал новую – Алия просто даже не знала с чем находится рядом в метре. Оно не говорило, рассказать о себе не могло. Бабушки здесь не было, средств связи тоже. Культурно выразиться было невозможно, насколько сильно она загнана в угол.