Чтение онлайн

И, похоже, было единственным местом на земле, где в зимнее время года ничего не изменилось после ухудшения климата. Лишь лето стало более холодным, и зелень теперь можно было увидеть еще реже, а так, даже для новых реалий рекордные минус шестьдесят семь по Цельсию были слишком. Но красиво. Алия слышала, что здесь можно увидеть северное сияние. Точнее, даже не здесь, а там, где геомагнитное поле Земли отталкивает заряженные солнечные частицы. На ее взгляд, Оймякон выглядело именно как место, расположенное на геомагнитных полях. Алии стало даже как-то стыдно за свое невежество. Оказавшись совсем одна, отправленная в совершенно другую среду, Алия совсем ничего не знала и не умела. Не была слишком глупа или ненаходчива, но все равно недостаточна для того, чтобы чувствовать себя в этой ситуации безопасно.

Девушка продолжала стоять на склоне и рассматривать дома – неживые, старые, но от чего-то такие крепкие, что дают людям чувство тепла. И ей даже издалека досталась эта частичка теплоты. Было

в них что-то волшебное, манящее. Алия не могла объяснить это чувство. Она его совершенно не дожидалась, но отсюда, с небольшой высоты, начала смотрела другими глазами. Как будто только прозрела. Даже дыхание ее замедлилось. Она чувствовала какое-то спокойствие, которое так давно ее не посещало. Возможно, это было от того, что ее долгий, мучительный путь, в сопровождении жестоких и злых людей, закончен. Хотя, это и не было правдой – ей придется научиться жить и здесь, но другой причины она и не знала. А снег манил. Холод – это лишь отсутствие тепла. Оборотная сторона, и здесь, на ней, Алия даже не могла понять, что чувствует. Смятение, капля усталости в этом состоянии, предвкушение? Чувствовала, что сердце тянется туда, вниз. И она сделала шаг. В напоминание о себе, чемодан опять шевельнулся, но на этот раз не грубо, а даже как-то нежно, на сколько это вообще возможно, подтолкнув ее под заднюю сторону колена, говоря: «иди уже давай». И она сделала второй шаг, потом третий, и пошла. Все ее лицо уже было красным, покрылось замерзшим снегом, вся одежда тоже была в нем, как в каком-то доспехе. Алия, неосознанно, где-то в глубине души подумала, что это место хочет ее защитить, но прошла секунда, и мысли уже не было, лишь звонкая тишина в голове, перебиваемая время от времени тихой песенкой, которую себе под нос мычала Алия. Песенку, которую пела бабушка месяц назад.

Якутия место с сильной энергетикой, но теперь с плохими людьми. Хорошие просто не выжили, когда произошла первая волна.

2

Произошло это приблизительно около ста лет назад, фактически, полный век, если смотреть от первой вспышки так называемого концентрированного сгустка энергии, внезапно взявшегося из ниоткуда. Сгусток энергии тогда прошелся мерзких пиликаньем всех мировых военных датчиков, но сделать с собой ничего не дал – взорвался мгновенно, образуя ударную волну. Она была, как говорили, странной: яркой, слишком светящейся. Не огненно-красной, как, к примеру выглядел бы гриб, а зеленой, с переливом, и принесла не так много потерь, как если бы это был взрыв от фугасных авиационных бомб или ядерного оружия: лишь разрушение многих построек, как при сильном землетрясении. Тогда был сильный переполох. Он обострил политические отношения, спровоцировал выяснения и массовые крики из-за нарушения Конвенции «о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия, и о его уничтожении», а люди были уверены, что это оружие именно химическое, со всеми выходящими из этого термина последствиями. Радиации, правда, никто не засек, но споры первые сутки не прекращались и были очень громкими.

Винили много стран, так как взрыв произошел на территориях государств. Апеллировали тем, что они предприняли попытку создать что-то настолько ужасное, чего им и даже и не снилось, несли бредни, перечисляли все известные им радиоактивные элементы от стронция вплоть до плутония. А эти территории, и правильно, винили остальных в том, что произошло – внутри никто не был причастен и не занимался саботажем данной ситуации. Ответ пришел сам собой в скором времени – массовые звонки в службы спасения, участившееся насилие в регионах. Никто ничего не понимал, все кружилось в таком сильном флере паники, что происшествий становилось все больше. Появились они. Непонятные существа, похожие на людей, но все, как один, высокие, со странным умением – они могли преобразовывать материю, создавать что-то из ничего. Одним словом – магия. По всему интернету начали пестрить и всплывать фотографии очевидцев этих событий. Видео, как они шли по городу, щелчком пальцев создавая из огромных машин просто груды ровного металла, пластинами падающие на асфальт, как преобразовывали дома, меняли их форму. Руки существ, при каждом невербальном взаимодействии с предметами, либо при создании чего-то, светились. У каждого по-своему, что тоже непонятно. Большинство информации в общем доступе в скором времени было удалено, остались лишь какие-то размытые отрывки, причем, не только в России – весь мир политики сплотился, отгородил людей. И началась тишина. Лишь снаружи. А люди продолжали сталкиваться с тем, что так стремительно пришло в их мир. Вот только если тебе кажется, что вокруг тишина, тебе лишь кажется.

Возможно, это был толчок, может наваждение, но спустя недолгий срок и люди будто с цепи сорвались. Особенно в тех местах, где произошел взрыв. Начали делать то, что делать нельзя. ДЕЛАТЬ МАССОВО. Все скопившееся в мире зло будто выплеснулось в один момент, поползло из всех щелей, будто его емкость что-то сдавило. Оно затрещало по швам и прорвалось. Прорвалось сильно. Убийства, изнасилования, грабежи – и все это совершали

люди. В совокупности с тварями подобное выкосило многих. Словно вновь начавшиеся восьмидесятые и девяностые, кровавые, с противным смолистым вкусом отчаяния. Тогда-то военные и засуетились, побежали ровными шеренгами, поехали рядами танков разбираться с разногласиями.

И все равно умерло слишком много. Непозволительно много для лишь первой вспышки и для того, сколько сил и ресурсов Россия потратила на это. Все равно, вскоре последует и вторая.

***

Алия подошла ко входу в деревню через протоптанную тропинку. Было тихо, людей на улице не видно, только из некоторых домов пар шёл, пахнущий чем-то домашним, и всё, единственное напоминание того, что эти места не заброшены. Руки потянулись сами собой в глубокие карманы куртки, начали копошится там, отодвигать разные бумажки и ненужные вещицы уже из прошлой жизни.

– Да куда же они…– раздражённо фыркнула Алия. Искала она ключи.

Их ей выдал тот самый мужик из хэтчбека, грубо всунул из своей руки в её, маленькую ладонь, сжал её пальцы на них, приговаривая:

– Береги, как зеницу ока. Это твоя единственная возможность не сдохнуть там в первые же часы.

– Какие часы? – недоуменно, напуганного спросила тогда Алька. Перепугалась. Точнее, он её напугал.

– Глупая, – оскалился водитель, – жизни твоей часы. Первые часы пребывания.

И все. Разговор их был короткий, немногословный.

Алия продолжала копаться в карманах и, наконец, достала заветные ключи. Они были потертые, старые с крошкой рыжеватой ржавчины, крошащейся от любого прикосновения. На них, через металлическое погнутое кольцо, на которое обычно нанизывают дюжину или больше ключей, «связку», висел деревянный брелок с высеченным номером десять.

– «Наверное, это номер дома», – подумала Алия и начала осматриваться.

Домов в этой деревне, в принципе, было не так-то и много. Искать долго не пришлось бы. Она покрепче сжала ключи своими пальцами и прошла вглубь деревни. Было не по себе – домишки будто наблюдали за ней, провожали своими маленькими окошками за закрытыми ставнями, когда она проходила их, не находя свой номер. Похоже, сама деревня начиналась с конца, так как пока ей удалось увидеть лишь выбитые металлические таблички с номерами тридцать, тридцать два, двадцать девять. Чтобы дойти до своего, нужно было углубиться, пройти еще дальше.

Всё ещё было тихо. И эта тишина давила на мозг.

– Сейчас дойдем, – прервала она это мёртвое состояние своим дрожащим голосом. – Там отогреемся, может поесть что найдём. Поспим, – обращалась она к себе, но во множественном числе, боясь, что ее ноша решит мстить за такое грубое игнорирование, – а потом и разберёмся. Главное найти этот дом.

Но дом всё не находился. Вот уже и девятый, Алия остановилась. Девятый справа, одиннадцатый слева, а рядом пустота. Вдалеке виднеется только домишко с табличкой восемь. Её пробило неприятной, прохладной дрожью. Где десятый? Алия скосила глаза куда-то позади себя и заметила его – старая избушка с трубой, выходящей из-под кровли. Он был незаметный, маленький с заваленной снегом дверью, и на вид уж очень холодный. Неужели, ей придётся прорываться внутрь через такой сугроб? Она не верила. Это было несправедливо. Путь и без того был очень утомительный, хоть здесь спать падай, а теперь нужно ещё и поднапрячься.

Но делать-то было нечего, так что она подошла к своему дому, десятому по номеру, отставила от себя чемодан, воткнула ключи в, еле показавшуюся, скважину в двери, и начала раскидывать снег голыми руками. Он жёг, как огонь, болезненно колол, и руки быстро покраснели, онемели и затряслись. Но перчаток не было, только шарф – Алия знала это и даже не пыталась искать. Когда ее отправляли сюда, то дали мало времени на сборы, она и так боялась, что заболеет без шапки, потому из всего предложенного взяла только большой, тёплый шерстяной, которым она замотала всё своё лицо и голову. А на перчатки, увы, времени не осталось. Так что приходилось копать и копать, доводя кожу до ужасного состояния.

С завалом было покончено минут за десять. Дверь теперь отворялась легко, даже если и малость поскрипывая. В этот момент Алия почувствовала, как наконец с ее плеч спадает этот огромный груз усталости, и решила осмотреться. В доме было темно, что понятно, ведь в деревне уже начиналась ночь, но точно была видна буржуйка. С хлипкой заслонкой из легкого материала. Но даже такое ее обрадовало. Сейчас любой источник тепла был очень полезен.

Алия радостно забежала внутрь и закрыла дверь на замок. Хотелось как можно быстрее согреться. Чемодан полетел в угол, а сама она пропорхала к маленькой печке. Рядом с буржуйкой лежало дров двадцать, достаточно тоненьких, скорее всего из березы, а на них несколько спичечных коробков. Алии прежде не доводилось топить никакие печи, даже в бане, но тело трясло, надо было что-то решать.