Чтение онлайн

Из-за чего пространства кажутся шире,

Но центробежная суть, пустота сама,

Множа свои бесчисленные просторы,

Мир превращает в долгие, как зима,

Гулкие, бесконечные коридоры,

Где на тебя, что рыбы, плывут года,

Медленно плавниками шумят по коже,

Не оставляют на пальцах твоих следа —

Так справедливо, и ты

не оставишь тоже

Ни словами, ни поступью, ни рукой.

Все, что вокруг, ускользает любого тлена

Только затем, чтобы вспыхнуть тобой и мной

И разбежаться осколками по вселенной,

Быстро рассыпаться — мимо вещей и лиц,

Словно явленья другого совсем порядка,

Высветлив все, что проявится в жизни птиц,

И растворится во времени без остатка.

 

Подражание Катуллу

Тише, любовь, довольно. Подумай лучше,

Как незаметно мимо пройти, волнуясь,

Не выдавай меня дрожью или сияньем.

Я уже умирала. Дороже стоит

День задушить (тот самый), когда исчезло

Время и все вокруг, лишь один остался

Воздух, что цвел сандалом, индийским перцем,

Разом сорвало голову мне ветрами,

И оставалось тело, одно лишь тело,

Пела труба земли: этот танк родился,

Чтобы лежать на мне, никаких соперниц,

Минное это поле — его, покуда

Не перелезут они через все ограды,

Не прорвут кордоны, рвы не затопят,

Не оставят медленные секунды

Слышать — идут по кровавым, скользким ступеням,

Тащат хвосты, стучат каленым копытом,

Чтобы казнить меня, и еще, и много…

Тише, любовь, собачка, не надо громко.

Дай мне отплыть на нужное расстоянье,

Перевести дыханье, обрезать сердце,

Под золотыми дождями его оставить,

Чтобы в замочную скважину — редко-редко —

Глянуть: ну как там, жив ли? — вновь ощущая,

Как молодое вино в крови веселится,

Греет морщины, руки в старческой гречке,

Чтобы напомнили — было, не показалось.

* *

*

Отыщи на гугловских картах свое гнездо.

Место, где ты родился, принтскрином вырежь

И

сохрани в себе, разделив на сто

Давешние печали дворовых игрищ,

Припоминая, что, в целом, тебе везло:

Вещий поисковик, открывая тайну,

Дарит увеличительное стекло

Всякому, обернувшемуся случайно

В мир, разлетевшийся веером прежних дел

(Минусом лишь одна небольшая шалость), —

Видишь, как все прекрасно? А ты скорбел,

Ежели что внизу иногда случалось,

И, возвышаясь над ветреной суетой,

Жизнь пробегая по самой ее каемке

Взглядом, представь счастливой. Или простой.

Славьтесь, возможности аэрофотосъемки

Вечно следящих спутников, чтобы мог

Ты с высоты небес, навсегда мгновенных,

Сверху смотреть с любовию, словно Бог,

Не разглядевший потребностей в переменах.

 

* *

*

Лежать в траве и видеть, что стрижи.

На уровне залатанной души

Глубоким небесам обратны недра.

Представь, что нет на свете, словно ты —

Ты навсегда заткнулся — а цветы

(Им все равно) качаются от ветра.

Что там, откуда холод? Там темно.

Мне страшно, бес, воздушное окно

Над головой моей пугает сетью.

Когда умру, переселить меня

Земного ниже уровня, звеня,

Сомкнут ряды знакомые соцветья.

Примерить твердь. Пока на вырост мне.

Горизонтально вытянут во сне,

Ты как бы привыкаешь к этой роли

И знаешь, что разомкнут будет круг.

И август, старый царь, идет на звук,

Рассыпавшийся пчелами вдоль поля.

Вдовин Геннадий Викторович родился в Москве в 1961 году. Закончил исторический факультет МГУ. По окончании университета с 1983 года работает в музее-усадьбе Останкино; с 1993-го — директор музея. Опубликованные книги и статьи посвящены русской истории Нового времени, проблемам современного музейного дела, вопросам охраны памятников, задачам культурной политики.