Новые герои
Шрифт:
Но ведь Мироград казался мне нормальным! По крайней мере не более сумасшедшим, чем мой родной мир… Неужели он — исключение из правил в Черной Дыре? Неужели остальные города совершенно не пригодны для жизни? Или так, или это мне «везет» на подобные места и знакомых. Интересно, что случилось с остальными?
Я впервые со времен прибытия в Торгоград подумал о своих бывших спутниках. Вряд ли их судьба оказалась намного легче моей. Хотя, возможно, им проще перенести подобные условия, ведь, похоже, что никто из них не обладает такой утонченной и ранимой душой, как я. Разве что Вася…
На мое плечо легла чья-то рука, и я отскочил от неожиданности — ведь я не слышал шагов, а слух у меня
На дорожке, ухмыляясь во весь рот, стоял Аквас.
— Иди сюда, — он поманил меня пальцем.
Я отрицательно помотал головой, отступая к кустам (уж лучше исцарапаться, чем общаться с этим голубым).
— А зря. Насколько я понял, в тебе паразитирует т'тага?
Меня передернуло от одного названия.
— Не очень приятные ощущения, не так ли? А знаешь, т'тагу ведь вывели мы… мориоградцы. Надеюсь, Лоск позаботился просветить тебя в этой области?
Лоск вообще почти никогда не опускался до объяснений чего-либо и поэтому о мориоградцах я слышал от него только один раз… когда он засаживал в меня личинку. Но и этого воспоминания оказалось достаточно, чтобы меня начала трясти мелкая дрожь. Я продолжал отступать, теперь уже через кусты, а Аквас так же медленно шел ко мне, и при его приближении ветви сами разлетались в стороны, как будто не желая прикасаться к этому мерзкому созданию.
— Понимаешь, т'тага это так… мелочи. У нас есть и куда более совершенные способы усмирения непокорных. Как, например, тебе нравится идея неполного зомбирования? Мысли жертвы остаются свободны… ее разум не поврежден, если, конечно, выдержит осознание того, что делает тело… А что ты скажешь насчет временных провалов памяти… а потом оказывается, что ты в это время убивал, насиловал и мучил тех, кто тебе дороже всего? Лучше всего это работает на ни о чем не подозревающих жителях…
— Я принадлежу Лоску, — хотя обычно мне была отвратительна сама мысль о рабстве, сейчас я попытался обратить его в свою пользу.
— А я — Беломору. Как по-твоему, кто из них сильнее? Если уж говорить честно, даже со мной Лоска нельзя сравнивать… Он выскочка, торгоградец, — с презрением произнес Аквас. — А идиоты торгоградцы думают только о деньгах, в отличие от нас. Мы же тренируем силу… могущество. Как, по-твоему, правильно считать, что на нашей территории нет богов? Отвечу сам — нет. У нас нет ОДНОГО бога, потому что каждый из нас — бог. Мы различаемся по силе, но все мы — боги. Мы сами творим свою жизнь и распоряжаемся чужими… жизнями тех, кто слабее нас. Да, я не могу утверждать, что столь же могуч, как, например, здешний Лэт, но вот мой учитель… он по силе практически равен ему. Так что не глупи, мальчик. Иди ко мне.
Я уперся спиной в стену. Дальше отступать было некуда. Тогда я попытался проскочить мимо Акваса и скрыться в доме, но он схватил меня за волосы и притянул к себе.
— Посмотри на меня. Я — власть. Ты — раб. Ты будешь подчиняться, ибо Я так хочу.
От его взгляда кружилась голова, в глазах на мгновение потемнело… а потом я почувствовал, как мои руки сами поднимаются на его плечи и увидел его приближающееся лицо.
Поцелуй был долгим… и отвратительным. Как ужасно, что я не могу управлять собственным телом, не могу вырваться, убежать… убить эту тварь!
— Идем, — оторвавшись, он вновь поманил меня пальцем, и мое тело подчинилось.
По дороге я пытался вновь обрести власть над собой, отчаянно боролся… думал даже о приступе, вызываемой т'тагой… нет, такого все же не надо. Все было напрасно. И, как назло, нам по пути никого не попалось!
Аквас провел меня в свою комнату и молча указал на кровать. Мое тело село.
— Подожди меня здесь, — усмехнувшись, приказал
он. — Я пойду приму ванну.Он вышел. Я продолжал бороться, но не мог шевельнуть ни одним мускулом… не мог ничего! Лишь глаза принадлежали мне, я мог смотреть по сторонам… но не мог даже закрыть их по своему желанию! Ужас удушливой волной подступал к горлу… хотелось кричать, бежать, плакать… Но тело продолжало сидеть и почтительно улыбаться, ожидая своего пленителя.
Потом он вернулся.
Он вошел в комнату полностью обнаженным, остановился и несколько раз повернулся, демонстрируя мне свое мускулистое тело.
— Ну что, разве у меня не божественная красота? — он рассмеялся, увидев ужас в моих глазах. — Знаешь, иногда я просто обожаю то, что несведущие называют сексуальными извращениями. Хочешь, я расскажу тебе, чем мы сейчас займемся?
Понимая, что я не могу шевелиться, а потому и возразить, он снова рассмеялся. Но этот смех был гораздо более жестокий, чем первый.
Он принялся в подробностях описывать все, что намеревался совершить со мной и наслаждался впечатлением, которое производили на меня его слова. А мне приходилось слушать… Я не мог даже отвернуться, или хотя бы отвести глаза от его безжалостного лица.
Если попытаться посмотреть на это беспристрастно, то из его речи я узнал много нового. О большинстве из описанных им извращений я не только не знал… а даже не представлял, что такое вообще может быть.
Но я не хотел такого знания. Если бы мне был предоставлен выбор, я предпочел бы вообще никогда не слышать об этом. Я все еще пытался бороться… потерять сознание, не видеть в конце концов! Но уже понимал, что все мои попытки напрасны. Еще тогда, в Торгограде, мне надо было сразу выбрать бордель… оттуда есть хотя бы шанс сбежать. Сама возможность сопротивляться казалась мне теперь верхом свободы.
— Ну что, судя по ауре и твоим очаровательным синим глазам теперь ты дозрел, — констатировал Аквас, наконец, закончив. — Тогда приступим к самому приятному — воплощению моих слов в жизнь.
Я почувствовал, что вновь могу двигаться, и сразу попытался добраться до двери. Аквас схватил меня и швырнул на кровать, придавив своим весом.
— Помогите! — изо всех сил закричал я, отчаянно вырываясь.
— Ори, ори, никто тебе не поможет, — веселился Аквас, нарочно медленно стягивая с меня одежду. — Можешь еще поплакать… Ах, какие нежные у тебя прикосновения… — Так он реагировал на мои попытки выдавить его глаза и расцарапать лицо. Но у меня ничего не получалось, руки в нескольких миллиметрах от его тела натыкались на непреодолимую невидимую преграду.
— Не надо!
Аквас уже прижал меня к подушкам и почти начал, когда дверь распахнулась. С рычанием, которому позавидовал бы лев, насильник вскочил и развернулся к входу.
Там стоял Дирит Морт, явно только что с улицы, потому как одет он был в свое черное пальто, на котором еще не успел растаять снег.
— Что здесь происходит?
— Не твое дело, дроу! — но за спиной принца показались фигуры Соляриса, Лоска и Беломора, поэтому оскал Акваса почти мгновенно превратился в приветливую улыбку.
В это время я, воспользовавшись тем, что меня отпустили, заполз под кровать и забился в самый дальний угол.
— Оставь его в покое!
— Почему это?
— Пятый, твой ученик покушается на мою собственность, — повернувшись к Беломору, заявил Дирит. — Если он немедленно не признает свою неправоту и не извинится, я буду считать себя в праве убить его.
— Что?! — воскликнули одновременно Аквас и Лоск.
— Ты предлагал мне выбрать любого из твоих рабов в подарок, не так ли? — прищурился дроу. — Я выбираю Донгеля. Моредхелы ведь тоже относятся к наземным эльфам.