Чтение онлайн

После проверки оказалось, что маг спас нам жизнь — проход с вещами и в эту сторону был запрещен.

Пришлось бросить все наше добро и одежду девочки. Только тут я понял, какие мы кретины — они-то на меня одежды не прихватили! А тут еще ребенок!

— Слушай, Лапик, ты же веген, раздевайся и утелепнись домой, — сказал я, приплясывая от холода.

— Не могу, слишком замерз, — прогнусавил он.

Пришлось нам преодолеть оставшиеся до города пять километров бегом. В результате мы даже почти не простудились… и выполнили еще одно задание!

Только

вот девочка, несмотря на всю оказанную ей помощь, и даже на позднее проведенное ее отцом лечение так и не заговорила. Но, в остальном, жизнь быстро вернулась к ней, и я часто наблюдал, как она резвится на детской площадке. А за город она больше не выходила.

После этого подвига мы стали действительно знамениты, ведь немногие могут войти в Древний лес, еще меньше народа способно выйти… а уж выполнить при этом задание не мог никто.

Но у меня иногда возникало неприятное ощущение, что создатели игрули подыгрывают нам — ведь маловероятна сама эта ситуация. И я решил, когда игруля окончится, посоветовать им лучше делать задания полегче… а не накручивать опасностей, а потом подмухлевывать, помогая их преодолеть.

— Я не ангел, я — простой белорун, — сказал мне Эмилан утром, после того, как я проснулся и обратился к нему таким образом.

— Извините, просто мне приснилось… что Вы сказали… что Вы — Эмилан, — смутился я.

— Да, я Эмилан, но разве имя делает меня ангелом?

— Не имя. Но ведь Вы святой!

— Малыш, я сам не понимаю, почему меня возвели в ранг святого, — покачал головой ангел. — Я не святой, а простой целитель.

— Не простой, так все говорят… — потом я замолчал, подумав, что нехорошо настаивать на своем, ведь, наверное, Эмилан о себе-то, по крайней мере, лучше знает.

— Они ошибаются. Просто я иногда появляюсь в селениях именно тогда, когда там необходима моя помощь. Видимо за это меня и называют этим лестным словом.

— Но как же тогда… Неужели они все… Ведь Вас называют помощником Эльдила…

— Разве так можно назвать только меня? — улыбнулся Эмилан. — Каждый целитель или священник, каждый паладин… любой житель, распространяющий добро… Все они помощники Эльдила.

— Но…

— Давай поговорим попозже. А сейчас позавтракай и нам пора в путь. Пока дождь опять не начался.

Святой, похоже, прекрасно знал все тропки этого болота и я, идя следом за ним, даже не промочил ног.

— Извините, а можно спросить?

— Спрашивай.

— Вы… Вы возьмете меня в ученики?

— Если ты сам этого хочешь. И если ты не будешь называть меня святым… и ангелом.

— Спасибо.

Около получаса мы шли молча.

— А куда мы идем? — заговорил я.

— Из болота. Помнится, вчера ты сам хотел из него выбраться.

Я понял, что целитель хочет тишины, и не стал расспрашивать дальше.

— Ты обиделся? — спросил он меня через несколько часов.

— Нет, учитель. Просто мне показалось, что Вы хотите, чтобы я помолчал.

— Хорошо,

что ты это понял. Сейчас можешь задавать интересующие тебя вопросы.

— А куда мы направимся, когда выйдем из болота?

— В одну деревню. До нее полторы недели пешего пути.

— Зачем?

— Она находится слишком близко к опасным местам… А сейчас приближается зима. Там может вспыхнуть эпидемия, и мы должны ее предотвратить.

— Как мне Вам помогать? Я ведь даже не знаю, что мне делать…

— Учиться.

— Но ведь Арат говорил, что Вам нужен помощник… Я могу хотя бы собирать дрова… Носить сумку…

— Дрова можешь собрать вечером, если захочешь. Но сегодня нет необходимости в костре — ночью дождя не будет. А сумка у тебя есть своя, ее и носи.

Дальше мы шли молча, и я долго обдумывал слова Эмилана.

— Объясни, что ты понимаешь под словом «добро», — попросил меня он на следующее утро.

— Добро это… это добро. Это жизнь… И красота… И покой… — от неожиданности я растерялся и никак не мог сформулировать свои мысли.

— Жизнь… Но ведь миллиарды бактерий, которые вызывают болезни, это тоже жизнь. Кровососущие насекомые — опять таки жизнь. Но разве они — добро? — лукаво посмотрел на меня Эмилан.

— Они не добро, но и не зло, — возразил я. — Бактерии исковерканы злом, но сами им не являются. В них ведь есть что-то и от Создателя…

— Значит добро — это не жизнь?

— Ну… наверное… Но, может быть, добро просто не вся жизнь?

— Ладно. А красота? Разве искусно сделанный клинок не прекрасен? Но является ли он добром, это орудие убийства?

— Нет… но ведь красота бывает разная. Разве красивые картины, скульптуры не добро? Наверное, добро это еще и искусство. А красота не вся является добром.

— Искусство… Малыш, разве нет искусства войн? Искусства битв? Они ведь не являются добром. И покой. Существует разный покой.

— Добро — это когда человек делает что-нибудь такое, от чего мир становится лучше, — попытался по-другому объяснить я.

— А что ты понимаешь под словами «мир становится лучше»? Когда казнят жестокого преступника — это добро? А ведь мир без него станет чище и лучше.

— Нет, ведь те, кто будут совершать это, попадут под власть зла! Они станут теми, кем был и тот преступник… И зло в мире только умножится.

— Даже если они сделали это всего лишь однажды? А преступник, останься он в живых, продолжал бы творить зло, как и прежде?

— Не знаю… — совсем запутался я. — Я не могу объяснить, что я чувствую. Я только знаю, что это неправильно…

— Хочешь, скажу почему? — улыбнулся Эмилан. — Понятие добра нельзя объяснить. Его можно только почувствовать. Как и понятие зла. И те, кто пытаются дать им конкретные, обличенные в словесную форму определения, лишь все больше запутываются… Или обманывают как самих себя, так, порой, и окружающих.

— Я уже ничего не понимаю… — вздохнул я. — Учитель, я все время сомневаюсь… Нет, мне кажется, что я понимаю, что такое добро… Но иногда возникают сомнения. Помогите мне!