Чтение онлайн

— Ну мало ли… — Чез пожал плечами. — Ты вообще уверен, что стоит его призывать? Если я правильно узнал печать, эта тварь пиздит, как дышит — что толку-то?

— Ну не Вассаго же призывать, — вздохнул экзорцист. — Он, конечно, не лжёт, честно отвечает, но эту заразу ещё попробуй удержи. Нам одного Мнемота в Готэме хватает, чтобы ещё и демона-принца сюда тащить, рискуя его случайно выпустить. Да и не нарисую я его печать по памяти, — смутился Джон.

— Кхм… Да… Тогда ладно…

— Так, печать есть, осталось ингредиенты разложить.

Константин подошёл к пакету, принесённому другом, и принялся вынимать оттуда совершенно обыденные на первый взгляд вещи — свечи, крупная говяжья печень, пусть и не первой свежести, но, как он и сказал качество

материала играло второстепенную роль. Демон всё равно придёт на призыв, просто потому, что призывает его не кусок мяса, а составленная печать. Всё остальное вообще играло роль лишь для облегчения работы мага, беря на себя часть нагрузки, и некоторого… хм… подношения призываемой сущности, что должно было сделать того в первый момент чуть более дружелюбным. Насколько вообще возможно быть дружелюбным по отношению к «наглой еде, отрывающей тебя от твоих дел ради своих глупых вопросов». Кхм…

— Печень, — негромко комментировал Джон свои действия, чтобы ничего случайно не перепутать, — совиные перья, кости ястреба, пузырёк со слезами девственницы, пролитыми в первую брачную ночь… Прах с разорённой могилы праведника… сушёная веточка датиски, собранной в новолуние… Хм, Чез, — нахмурился экзорцист, — а это точно датиска?

— А что не так? — озадаченно посмотрел на демонстрируемую кучку сушёной зелени Чендлер.

— Да пахнет он как-то… знакомо… И не так. Слишком сладкий запах.

— В лавке, где я его купил, была этикетка…

— Ладно, — вздохнул Константин, всё ещё с сомнением поглядывая на ингредиент, — главное, что не шалфей, а остальное мелочи… Но всё-таки… А… ладно. Так, сердца нету, тогда, осталось только…

Поднявшись с колен, Джон снова отряхнул брюки, окинул печать последним внимательным взглядом, убеждаясь, что всё расположил в нужном порядке, и, закатав рукава рубашки, заранее поморщился — теперь ему придётся использовать собственную кровь и, хоть он и не был неженкой, необходимость тыкать в себя острыми предметами его никогда не радовала. Вынув из кармана перочинный ножик, Константин развёл руки, встав напротив главного символа печати, напротив одного из углов вписанного в круг треугольника, и сосредоточился.

По помещению потёк мерный речитатив заклинания, с каждым словом становящийся громче и раскатистей — разведённые руки экзорциста начали мелко подрагивать, словно он держал в них что-то очень тяжёлое, а глаза закатились. В следующее мгновение свечи, расставленные в узловых точках печати, одна за другой вспыхнули, заставив так же затлеть и каждый из разложенных предметов — тонкие струйки дыма, распространяющие сладкий, одуряющий запах, поднимающиеся в воздух, сплелись в сложную объёмную фигуру, зависшую в воздухе перед Джоном, а сам маг стиснул зубы, потянув что-то невидимое на себя и сжав в кулаке нож, привычным движением пальца открывая лезвие.

— По праву и именем царя Соломона! Влагой сердца, отданной добровольно! — нож чиркнул по ладони другой руки, сложенной лодочкой. — Явись, демон Фурфур, тридцать четвёртый дух Гоэтии, великий и могучий граф! Явись, ибо я вызываю тебя!

Константин щедрым движением плеснул скопившейся в ладони кровью в самый центр печати, отступив на шаг назад и, недовольно поморщившись, принявшись заматывать порез носовым платком. Алая влага, вопреки всем законам физики, не пролилась на пол, а зависла в воздухе, как раз в центре фигуры из дыма, собравшись в небольшую вращающуюся сферу. Ярко вспыхнувшие свечи погасли, напоследок осветив лицо экзорциста и кровавый шар, а в следующую секунду кровь Константина словно расплескалась в воздухе, образовав овальную плоскость, отражающую всё окружающее, кроме самого мага и Чеза. С тихим бульком поверхность пробила когтистая… лапа?

Джон озадаченно нахмурился, явно ожидая несколько иного, но останавливать ритуал было поздно, и из кровавого портала наружу выбралось… выбрался крупный, поросший бурой шерстью… бобёр, злобно прищуренными глазками вперившийся в экзорциста. Глазками на соразмерной, но от этого не менее

странно смотрящейся на бобрином… бобряном… бобровом теле оленьей голове с ветвистыми рогами.

— Фу… Фурфур? — осторожно уточнил Константин.

— Я есть Фурфур, смертный маг Константин, — бобёр дёрнулся, пролевитировав чуть вперёд, но замер, упёршись рогами в засветившуюся золотистым границу треугольного центра печати. — Призыв выполнен с нарушениями… — раздражённо дёрнул демон плоским хвостом. — Хотя печать построена и правильно… Будь это кто-то менее сильный и опытный, мы бы уже не разговаривали. Что тебе нужно, маг?

— Кхм… Ответ на вопрос! Правдивый!

— Будучи в треугольной печати, я не могу солгать… Спрашивай…

— Демон, — Джон мотнул головой, сосредоточившись, — который проник в Готэм… Это Мнемот?

— Зачем спрашивать о том, что знаешь и сам? Один из нас действительно сейчас здесь, — голова оленя склонилась.

— Зачем?

— То мне не известно. Его отправил не я…

— Значит, его отправили… — по виску экзорциста скатилась капля пота — поддержание ритуала продолжало тянуть из него силы и, если он не хочет оказаться один на один с полностью свободным демоном, стоит поторопиться, пока он ещё может загнать его обратно. — Где сейчас Мнемот?

— В одном из зданий города… — Фурфур чуть двинул головой, от чего в воздухе по световой границе с лёгким стеклянным треском пробежали первые тонкие трещины.

— Покажи мне! — Константин стиснул зубы, нахмурившись.

— Как пожелаешь.

Демон встретился взглядом с экзорцистом, и его глаза вспыхнули багровым, а сам Джон дёрнулся, как от пощёчины. Но то, что хотел, он получил — перед отсутсвтующим взглядом Константина замелькали образы. Демоны, как и лоа, видят мир смертных иначе, чем люди, но в первом случае у опытного мага были хотя бы шансы примерно разобраться в происходящем. Какое-то неопрятное жилище, явно расселённый дом или ночлежка… Сейчас он словно бы смотрел глазами другого существа… самого Мнемота? Нет… Кого-то ещё… Слишком низкий угол зрения, словно… Крыса! Да, он смотрит глазами крысы! Вот в кадр попадают поношенные чёрные ботинки, когда-то бывшие явно дорогим предметом гардероба, тёмные брюки и… Высокая фигура, проходит в сторону, направляясь к стоявшему в углу холодильнику, наклоняется, открывает дверцу, и принимается с интересом копаться внутри, что-то бормоча себе под нос.

Понять что-то более опредедённое было не так просто, но в мозгу Джона проклюнулось знание — несмотря на обрывочность и неполноту картинки, он понял, что это место расположено где-то на противоположном конце города от него, в одном из бедных районов, недалеко от порта Готэма. Да, один из жилых комплексов… Миг, алая вспышка, и видение прервалось — последним, что он успел увидеть, была зубастая кошачья пасть.

— Ух…

— Джон! — обеспокоенно окликнул друга Чез. — Печать!

Константин очумело помотал головой, собираясь с мыслями, и поднял взгляд на так и продолжавшего давить рогами на барьер демона — трещины уже стали явственно видны, а от границы вниз опадали крошечные светящиеся осколки, истаивая в воздухе. Аромат сгорающих трав дополнился сильным запахом серы и гари, а по кровавой плоскости позади летающего бобра пробежала рябь. Нужно было завершать призыв, пока ещё печать удерживает Фурфура, а у Константина остались силы!

— Отправляйся обратно, Фурфур! Именем царя Соломона и его печати! Я, Джон Константин, приказываю тебе вернуться туда, откуда ты был призван! Покинь мир смертных!

Магическая фигура на полу ярко вспыхнула золотом, осветив все линии и испустив вверх целый столб света, подчеркнув недовольно зашипевшего демона. Из кровавого портала вынырнули ржавые цепи, тут же оплётшие висящую в воздухе фигуру и потянувшие её назад, в Ад.

— До следующего раза, Джон Константин! — рычаще рассмеялся… олене-бобёр… бобро-олень, напоследок полоснув лапой воздух перед собой, оставляя глубокие, светящиеся полосы на истаивающей печати призыва. — Не ошибайся больше с ритуалом!