НЛО из Грачевки
Шрифт:
Они не проиграли ни одной встречи и вышли в финал.
После напряженных поединков спортсменам - и победителям, и побежденным - требовалась разрядка. Многие, как радостные, так и опечаленные, отправились на вечернюю прогулку по улицам субтропического города. Оставшиеся устроились в уютных шезлонгах на открытой морскому бризу веранде загородной гостиницы, которую целиком отвели для спортсменов, тренеров и журналистов.
Администратор гостиницы - сам в прошлом боксер - любезно предложил Климу Соболеву свою моторную лодку. Ника не возражала против прогулки по спокойному темному морю. Клим
Когда на берегу показались огоньки гостиницы, Клим выключил мотор. Лодка мягко осела в воду и тихо заскользила по темной воде, слегка покачиваясь на пологих волнах мертвой зыби, которая шла откуда-то с просторов Карибского моря.
Вдали над портом расплывалось белое зарево электрических фонарей, но здесь берег был слабо освещен редкими люминесцентными светильниками, да у подъезда гостиницы подрагивал розовый неоновый свет. На проходившей за гостиницей автостраде стремительно возникали и исчезали вдали узкие ослепительные лучи.
Возле дощатого причала две крохотные парусные яхты чертили темное небо тонкими, как карандаши, верхушками оголенных мачт. В полукилометре от берега стояла на якоре большая моторная яхта с ярко освещенным большим иллюминатором в каютной надстройке.
Вдали над морем медленно бродили хлопья ночного тумана, они то расплывались, то сливались вместе, затягивая горизонт плотной мутно-белесой полосой.
– Пойдем к берегу?
– спросил Клим.
– Подожди. Побудем немного на воде. Здесь хоть прохладно, а в гостинице жарко и душно, ни спать, ни читать не хочется.
Ника сбросила босоножки и забралась с ногами на обтянутое пластиком сиденье. Клим опустил руку за борт и приложил мокрую ладонь к левой скуле.
– Болит?
– Проходит.
– Здорово Баркет тебя ударил. Я, вроде, внимательно смотрела, а не заметила как. Вижу, ты уже на канате висишь, а судья рукой машет: "уан, ту, фри...".
– Хорошо ударил. Поймал на финт и ударил правым крюком. Чуть бы пониже попал, пожалуй, было бы все... До гонга я кое-как дотянул, ну а в перерыве очухался и отошел.
– А во втором раунде смотрю, ты стоишь, а Баркет лежит и судья ему секунды считает,
– Поторопился Баркет. Первый раунд выиграл - видел же он, как я на канатах висел, - хотел побыстрее победу закрепить, пока я в себя не пришел. Заторопился... и пропустил. А мог, пожалуй, по очкам выиграть, хорошо шел.
– Ты на него не рассердился?
– Вот за что же? Бокс - есть бокс. Подобрался только немного.
– А я так на свою Мари разозлилась.
– Это и я заметил. Когда она в счете повела: два - ноль, три - ноль! ты маску сняла, а глаза у тебя такие...
– Разозлилась... Хитрая она, Мари Лубан. Знала, что прямыми меня не достанет, начала к себе подтягивать. А я, как дурочка, иду на нее, иду... Болельщики кричать начали: "Мари! Мари!" Так кричат - в ушах звенит, рапиру не слышу. А уже три - ноль! Вот тут я и разозлилась. И на болельщиков, и на Мари, да и на себя, что на ее уловку попалась. А Петрович - мой тренер говорил, когда я разозлюсь, у меня реакция убыстряется, и тогда в меня уже никто попасть не может. Шутил он, конечно. Но тут на самом деле
пошло один укол, второй, третий... А уж после третьего, когда счет сравняла, поняла, что выиграю у Мари Лубан. Ее тренер что-то ей кричать начал.– No avancec! Не иди вперед!
– По-испански что ли?
– Конечно.
– Ты и испанский знаешь?
– Знаю, немножко. Английский, все же, получше... Меня, может, за испанский и в сборную ввели.
– Ладно тебе, не кокетничай. А я вот только английский. И то: мистер Соболеф! Уот ду ю'синк эбаут май Прононсиэйшен?
– Вери гуд!
– Так уж и "вери гуд"?
– Ну, акцент, конечно...
– Сибирский?
– Пожалуй, - улыбнулся Клим.
Внезапно над тихим морем пронесся тонкий томительный звук... потом целая музыкальная фраза прозвучала и оборвалась, как звон рассыпавшегося стекла.
– Скрипка, - сказал Клим.
– Похоже. Только откуда? С берега - вроде далеко.
– Наверное, с той яхты.
Моторная яхта была от них в полусотне метров. От освещенного иллюминатора бежала по воде покачивающаяся полоска света.
Скрипка послышалась опять.
– Похоже - полонез, - сказал Клим.
– Огинского?
– Ну, какой же это Огинский?
– А я других полонезов и не знаю.
– Подожди, послушаем...
Но скрипка тут же замолкла, на яхте кто-то раскашлялся, надсадно, по-стариковски. Стукнула дверь, яхта качнулась. Светлая фигура показалась на фоне каютной надстройки.
Ника откинулась на спинку сиденья, подняла голову.
– Звезды какие здесь, здоровенные.
– Да, - согласился Клим.
– Как кастрюли.
– Ну, уж... сказал бы, как фонари, что ли... смотри, смотри! Движется! Вон, вон!.. Спутник, спутник!
Ярко-голубая точка не спеша прокладывала себе дорогу среди неподвижных мерцающих созвездий.
– Алло!
– услыхали они и разом повернули голову в сторону яхты. Спутник!.. Спортсмени, совиетико?
– Совиетико, - отозвался Клим.
Хозяин яхты что-то сказал, Клим ответил по-испански. Ника услыхала удивленное "май диос!" "Мой бог!", поняла она, но на этом ее знание испанского закончилось.
– Что он говорит?
– Удивился, что я знаю испанский. Приглашает к себе на яхту.
– Зачем?
– Не зачем, а в гости.
– Ну, и что?
– Поедем, конечно. Чего нам стесняться. Если он будет говорить помедленнее, обойдемся без переводчика.
Клим не стал запускать мотор, а только вставил весла в уключины и подвел лодку к низкому борту яхты. Хозяин яхты нагнулся, взял с носа лодки капроновую веревку, закрепил ее за стойку фальшборта.
– Por fаvоr, cеn~оres.*
Ника поднялась, приняла протянутую руку. Клим запрыгнул на палубу яхты сам. Глаза уже освоились с темнотой, и можно было разглядеть гостеприимного хозяина - высокого тощего старика в светлом полотняном костюме, - у него было сухое длинное лицо, тонкие усики стрелочками, седая бородка клинышком, и вообще он очень походил на Дон Кихота, каким его привыкли изображать на иллюстрациях все художники мира.
– Un momento, mе рrераrаrй*, - он повернулся и нагнувшись вошел в освещенную дверь каюты.