Невеста Перуна
Шрифт:
Боярин остановился, будто громом поражённый:
– Так значит, это правда, что род Словена ведётся от Перуна? Я-то думал - басня. Что же это получается, если варяг объединил в себе две ветви, значит, и Умила из того же рода? Значит, и в моих жилах течёт та же кровь?
Морена подняла голову, и её глаза, похожие на две чёрные дыры, словно ножи, вонзились в боярина.
– Да, это так. Потому ты и столь важен для меня.
– Ещё бы. Потомок самого громовержца в полюбовниках у богини смерти.
Чародейка зло ощерилась:
– Да, ты из правнуков его. Однако Перун вряд ли поможет тебе. Став моим, ты отрёкся от прежней родни. Но кровь его по-прежнему течёт в твоих жилах.
– Зная
– И это правда. Но никто не заставлял тебя давать мне роту на верность. И потом, чем ты, боярин, лучше меня? Ты хочешь стать князем новгородским, взять в жёны нынешнюю княгиню, что замужем за твоим родичем, а самого этого родича извести. При этом любые средства не могут быть непомерными: ни сестра, ни воля умершего, ни кровь родича на твоих руках. Я же всего-навсего хочу свергнуть Перуна с небесного престола и сама стать Матерью богов. Не уж-то много?
– богиня приблизилась к Вадиму столь близко, что лик её почти касался его лица, и прошипела, -
Ты сам выбрал свой путь, и винить тут некого. А теперь довольно слов, - Морена подошла к ложу и удобно улеглась на нём.
– Иди ко мне, ненаглядный.
Вадим почувствовал, как страсть пополам с отвращением помимо воли разгорается в его теле. Не в силах противостоять приказу своей госпожи, он нехотя пошёл к ней.
[1] Белый Сокол - существует версия, что легендарный князь принадлежал к роду Белого Сокола и Рюрик - это его родовое имя (Рарог в переводе со старорусского означает Белый или Огненный сокол).
[2] Слово «порты» означает не только мужскую одежду типа штанов, но и одежду вообще.
[3] Сермяга - толстая шерстяная ткань переплетения «через нитку».
[4] Балтийском.
[5] Дядькой в те времена называли не обязательно кровного родственника. Это был своеобразный воспитатель, который, как правило учил мальчика военному делу.
5. Соколёнок
Ладожская вечевая площадь гудела и шумела. Свободные мужи города ждали князя. Вот, наконец, Рюрик появился, занял причитающееся ему место, и всё тотчас стихло. Варяг суровым взглядом оглядел площадь. Уже было известно о нескольких смертях в близлежащих хуторах, у изгоев, а ещё в одном селении начался странный мор. Ладожане со страхом смотрели в будущее. Наконец князь обратился к собравшимся:
– Люди славного города Ладога, бояре, купцы и ремесленники! Вы знаете уже, какие напасти нас постигли. Несколько дней назад жёны наши опахали город с тем, чтобы защитить всех от ещё больших бед. Однако все вы хотите знать, отчего вдруг это столько горестей низверглось на наши головы. Я расскажу вам.
Не мудрствуя лукаво, Рюрик повёл речь о том, как новгородский боярин Вадим преступил роту на верность, данную своему князю, и сам посягнул на престол. О кознях Морены, которая преследует его семью, желая извести. О том, как жена, дочь и приёмный сын Рюрика чудом бежали из мятежного города. Не утаил рассказа и о той ночи, когда боярин едва не достиг своей цели и, стремясь уничтожить соперника, пытался забрать у него все жизненные силы. И, наконец, о том, как была попрана последняя воля князя Гостомысла, по напутствию богов посадившего на новгородский престол своего внука.
– А теперь, мужи ладожские, сами решайте, что дальше делать, - закончил свою речь Рюрик.
– Решите приютить беглого князя и его семью - возможно, отвечать придется перед Новгородом и самой богиней смерти. Решите выдать нас мятежникам... что ж, так тому и быть.
Над площадью разлилась тишина. Люди недоумённо переглядывались и напряжённо обдумывали речь варяга. В самом деле,
не каждый день тебе предлагают выбор: либо совершить немыслимое предательство, либо самим сунуть голову в петлю и безропотно дожидаться, когда на шее затянется верёвка. Наконец, со своего места поднялся степенный и всеми уважаемый боярин Жиромир.– О чём ты говоришь, княже? Разве Ладога когда-нибудь подводила тебя? Или мы были недостаточно почтительны к твоему деду? Зачем же ты лаешь нас, достопочтимый князь?
– И правда, нас-то зачем с душегубами сравнивать?
– раздался голос из задних рядов, где располагались ремесленники и купцы средней руки.
– Так-то оно так, - поднялся со своего места ижорский староста.
– Да только не выйдет ли хуже. В Ладогу-то она не доберётся, но ведь есть и другие селения. А ну как им и за нас, и за себя достанется?
– Что же ты предлагаешь, сразу ручки связать, спинки согнуть и к Морене на поклон топать?
– раздался из толпы дерзкий голос.
– Чтоб поменьше досталось на орехи от неё. Или, если повезёт, место при ней потеплее занять.
– Ну, зачем же так-то...
– смутился староста.
– Просто я хочу сказать, что их тоже защитить нужно - вот о чём князь помнить должен.
– А вот здесь уважаемый староста прав, - вновь заговорил Жиромир.
– Однако сейчас защищать, я думаю, нужно лишь от мора. Не такой уж глупец Вадим, чтобы собираться в поход нынче. Достаточно разослать послов по селениям - и дело сделано.
– Мы ещё кое о чём забыли - с усмешкой заговорил Олег.
– Сейчас выжить - дело одно, но воевать с Вадимом всё-таки придётся. И с Мореной тоже. Не испугаетесь, народ ладожский?
– Ты ведь не испугался, - с такой же насмешкой проговорил всё тот же дерзкий голос.
– Не уж-то мы оплошаем?
– Так у меня и выбора особого нет, - развёл руками молодой воевода.
– Я ведь с князем узами родства связан и узами дружбы. Да и увяз я в этом деле по самый...
– Олег неожиданно замолчал и задорным, многозначительным взглядом обвёл площадь. Раздались понимающие смешки.
– Вот то-то и оно.
Весёлое замечание урманина немного ослабило напряжение, царившее на вечевой площади. Люди зашевелились, кто-то начал что-то обсуждать с соседом, кто-то просто поторопился высказать своё мнение. Однако едва со своего места поднялся Дубыня, всё тут же стихло.
– Думаю, все согласятся с тем, что выдавать князя Рюрика и его семью богине смерти никак нельзя, - оглаживая бороду, начал свою речь воевода.
– Сегодня она потребует их, а что будет завтра - никому неизвестно. Тем более, что за их голову выкуп нам никто ещё не предлагал, да и вряд ли предложит. Выгнать Белых Соколов из матушки Ладоги - тоже не самое умное решение. Я согласен с почтенным Жиромиром в том, что Вадим не решится выступить на нас прямо сейчас. Быть может он и горяч излишне, но не безумен. А, следовательно, у нас есть время хорошо подготовиться к этой войне. Поверьте, боярин не погнушается поставить под свои знамёна не только новгородскую рать, но и окрестные племена, да ещё и нежить разную вооружит, и волкодлаков, каких сможет. Так что нужно и нам союзников искать, коли выжить хотим. Ну что, други, кого о помощи просить будем?
– Я думаю послать послов в окрестные племена, - взял слово Рюрик.
– Не только ведь мы должны защищать тех, кто ходит под нашей рукой. Они и сами должны что-то сделать для своего спасения. Нужно уже нынче собирать воинов под свой стяг, пока это не сделал Вадим. Да и русы, думаю, нам помогут. Племя моего отца тоже нам не чужое - всё-таки славяне.
– Быть может, и урман о помощи попросить?
– робко спросил кто-то.
– Не думаю, что это хорошая мысль, - возразил князь.
– Ни к чему чужим знать, что у нас не всё ладно.