Неделя колдовства
Шрифт:
Милка перевела дух: значит, до Коловратова её бабуля была СтаршОй?! Сегодня просто день сюрпризов! Хотя... бабушка же упоминала о том, что она - самая могущественная ведьма в деревне. Так что - ничего удивительного, что она и была когда-то СтаршОй.
– Здеся я, Василиса!
– послышался старческий, тоненький, дрожащий голосок, и в третьем ряду поднялся с места сгорбленный старик. Он выглядел таким старым, словно ствол трухлявого дерева, грозившего вот-вот рассыпаться на мелкие щепочки и древесную труху.
– Ты уж прости меня, Василисочка, что всё так обернулось, - покаянным тоном проскрипел он, свесив голову на грудь.
– Старый я стал, весь свой ум, видать, растерял...
– и Коловратов горестно махнул рукой.
– Уболтал он меня совсем...
– Понятно, - кивнула бабушка.
– А потом Семён отдал старшИнство Ваське Матюшкину, и тот...
– И што, и што, што отдал?!
– зашипела старуха Степанида.
– И правильно жделал, што отдал! Молодым вежде у наш дорога, как в пешне поётшя! Я б и шама ето штаршИншство вжяла, на себя бы приняла, ежели б была чуток помоложе!
– Молодым, конечно, везде у нас дорога, Стёпа, да только не таким резвым да шустрым, как твои внуки Василий и Настасья, - строго вымолвила бабушка.
– На них были возложены совершенно другие обязанности, о чём они в горячности своей, в погоне за силой нашего рода Миловановых, совершенно позабыли!
– Вер-рно, вер-рно, - рыкнул кто-то в зале, совсем как если бы медведь вдруг заговорил по-человечески.
– Васька - солнце красное - должен был за погодой следить, тучи-облака над нашей деревней разгонять, чтобы у нас всегда урожай хороший родился, - гневно продолжила бабушка.
– И то, что он вместе с отцом переехал в город и пошёл учиться в обычную школу, ничуть ему в этом не мешало! Да и в городе Вася мог бы за погодой присматривать, людям больше солнышка осенью и зимой дарить, мальчик он уже большой, в свой срок вошёл, вполне справился бы с этим!
– Правильно, правильно...
– вновь откликнулся кто-то в зале.
– А Настя, наша ночка тёмная?
– продолжила бабушка.
– Её долгом было - следить, чтобы по ночам разбои никто не учинял, чтобы все - и мы, и люди!
– спокойно спали в своих домах и квартирах, чтобы никто их не грабил и не обижал! А они что устроили? Что они, с вашей поддержкой - или из-за вашего равнодушия - затеяли, я вас спрашиваю?!
Бабушка махнула рукой - и вдруг выросла в одно мгновение, как недавно Вася Матюшкин, почти достав головой до высокого потолка актового зала! Милка даже дёрнулась было на стуле от неожиданности, но тут же успокоилась: уж ей-то бабуля никакого вреда не причинит, это точно.
А преобразившаяся бабушка уперла руки в бока и грозно спросила у притихших ведьм и лешаков:
– Так что же, мои хорошие, мы теперь делать будем? Васю, Настю и моего брата Семёна я в НАШЕМ лесу пока что заперла. Выйти оттуда они без моего позволения не смогут, и ты, Стёпа, им ничем не поможешь, нет у тебя такой силы, - бабушка хмыкнула, услышав, как бессильно зашипела Степанида Матюшкина.
– Давайте решать - кто будет теперь над всеми нами СтаршИм... если это старшИнство нам вообще ещё нужно!
В зале раздались нестройные возгласы:
– Как же не нужно?! Нужно! От начала времён у нас СтаршИе были! Порядок такой у нас!..
– Да не нужно оно нам больше, это старшИнство! Живём, как триста лет назад, как пни замшелые, а надо по-новому
жизнь свою строить!..– Зачем нам СтарШой? Нам нужен просто председатель деревенского кооператива!..
– Точно! Надо выбрать председателя!..
– Председателя! Долой старшИнство!..
– Так, ясно с вами всё, - оборвала поток этих восклицаний бабушка.
– Проведём голосование. Кто за то, чтобы отказаться от старых, изживших себя правил, начать жить по-современному и выбрать председателя правления деревенского кооператива - поднимите руки... или что там у вас есть, - бабушка усмехнулась.
Медленно, почёсывая заросшие седыми и сивыми волосами головы, ведьмы и лешаки подняли вверх - кто костяную руку, кто звериную лапу, кто иную верхнюю конечность, более или менее похожую на человеческую. Бабушка моментально подсчитала:
– За отказ от прежних правил - пятьдесят два... пятьдесят две персоны, - дипломатично объявила она.
– Кто против?
Вверх поднялись только три руки - ведьмы Степаниды Матюшкиной, лапа какого-то мелкого лешачка, сплошь заросшего рыжим волосом, и серого, как сухое полено, ведьмака лет четырёхсот на вид, того, кто кричал о том, что надо жить, как они всегда жили, "от начала времён".
– Ну вот, всё и решилось, - кивнула бабушка и приняла свой обычный вид.
– Значит, через неделю назначаем выборы председателя правления кооператива. Вы за это время посоветуйтесь и найдите достойного кандидата, а я сама в следующие выходные явлюсь и всё проконтролирую, чтобы вы выбрали того, кого надо!
– Пожжи, Вася!
– вскочила с места вредная ведьма Степанида.
– Обожжи-ка малость! А как же ш Милкой будет? Она ж должна шилу швою нам покажать! А уж потом от неё принародно откажатшя! А то, может, и нет в ней никакой ошобой шилы-то, а?!
– Не беспокойся, Стёпа, силы у моей Милы достаточно, - сурово поджала губы бабушка.
– Василисонька, и а правда...
– закряхтел старик Коловратов.
– Нельзя ж так вот сразу, с кондачка, все порядки нашенские старые ломать... Председателя мы выберем, и жизня наша потечёт по-новому, может, и веселее она станет, жизня эта, и лучше... Но, раз уж ты внученьку свою к нам сама привела, показала её нам... пусть Мила и силу свою нам всем предъявит!
– Ну, хорошо, - согласилась бабушка и повернулась к Милке.
– Мила, - тихо сказала она, - слушай меня очень внимательно. Ты можешь один - ОДИН!
– раз топнуть ногой. Но: сперва как следует, хорошенько подумай, чего именно ты хочешь. Сформулируй своё желание предельно чётко... и не задумывай ничего плохого, ты меня поняла?
– Поняла...
– шёпотом ответила Милка и даже зажмурилась, чтобы как можно яснее представить себе, чего же она хочет.
Наказать вредную старуху, ведьму Степаниду Матюшкину? Да нет, зачем... она и так ничего не добилась... Отомстить Васе и Насте Матюшкиным за эту их страшную затею, за то, что они чуть было Димку Шестопёрова в жертву не принесли? Да они и так наказаны - сидят в домике у Семёна Косого и не могут из НАСТОЯЩЕГО леса выбраться... Всё это чепуха какая-то! А вот... вот это, пожалуй, дельная мысль, правильная!
Милка открыла глаза, встала со стула, подошла к краю сцены. Смело окинула взглядом обращённые к ней лица ведьм и лешаков - ожидающие, напряжённые, насмешливые... И, набрав в грудь воздуха, громко и отчётливо проговорила: