Чтение онлайн

Скачков поинтересовался:

– Что ты об этом думаешь?

– Ничего, - ответил я.
– Посмотрим.

В Риме мне все нравилось. Дома, люди, улицы, легковые машины, даже крошечный магазинчик, который привлекал к себе внимание тем, что беспрерывно выпускал из окна наружу цветные мыльные кудри. Но более всего меня возбуждала мысль, что я смогу разговаривать с самими итальянцами. И не только с ними: я знал, что в Риме будет полно иностранцев, и прихватил с собой три разговорника - английский, французский, итальянский. Как только нас разместили в одном из коттеджей олимпийской деревни, я, наскоро умывшись,

сразу направился в город.

– Куда?
– остановил меня Скачков.

– В Рим!

– Еще успеешь, - сказал он.
– Завтра будет экскурсия, осмотришь вместе со всеми.

– Нет, - не согласился я, - до завтра я не вытерплю. А потом, я вообще не люблю с толпой ходить!

Скачков заключил:

– Если так не терпится - езжай. Только через четыре часа должен быть на месте. Состоится общее собрание команды.

В Рим я прикатил на автобусе.

Оказалось, что без подготовки общаться по разговорнику невозможно. Люди куда-то торопятся, а тебе подолгу надо отыскивать то или иное слово. Все мои попытки заговорить или что-либо узнать заканчивались тем, что итальянцы вежливо улыбались мне, с сожалением разводили руками и шли дальше.

– Колизей?
– спрашивал я.
– Где у вас тут Колизей?

Мне куда-то показывали и что-то говорили.

– Автобус? Какой автобус? Цифра!
– я протягивал блокнот.
– Напишите номер!

После долгих колебаний я решился сесть в такси. Решился, потому что не представлял, сколько надо заплатить, чтобы доехать до Колизея. У меня была всего тысяча лир. Эти деньги нам выдали сразу же по приезде в Италию на мелкие расходы.

Очутившись в машине, я произнес единственную итальянскую фразу, которую знал без разговорника:

– Грацио, синьор, Колизей!
– И представился: - Рус! СССР.

Таксист широко улыбнулся и кивнул. Затем спросил:

– Рус - коммунист?

– Нон, - ответил я.
– Пока нон!

Некоторое время проехав молча, шофер сказал:

– Рус - карашо!

Он рассмеялся.

Я вдруг почувствовал, что способен объясниться даже с китайцем - столько во мне было желания разговаривать.

– Спорт!
– принялся я выкладывать шоферу.
– Я - Олимпийские игры. Спорт. Компрене?

Он закивал.

– Прыг, прыг! Нет, это вам не понять... Бег!
– Я изобразил его, сидя на месте.
– Потом - пум!
– и показал на пальцах, как перелетаю через планку. Ясно?

– Си, си!
– обрадованно понял водитель. И произнес: - Ник Джемс!

– Точно!
– воскликнул я.
– А я Буслаев!
– И вдруг похвастался: - Ника Джемса я пиф-паф!

– О-о!
– почтительно протянул таксист. Затем переспросил: - Буслай?

– Буслаев!
– И по слогам повторил: - Бу-сла-ев!

Водитель извиняюще пожал плечами, показав, что никогда не слышал такой фамилии.

Мне стало неловко за свое хвастовство. Оно вырвалось само собой - я вовсе не собирался обыгрывать Ника Джемса. Было еще рано...

Глянув на счетчик, я забеспокоился. Там нащелкало уже 540 лир.

– Колизей?
– спросил я.
– Скоро?

Шофер что-то ответил, я не понял. Я вдруг испугался, что не смогу вовремя вернуться на собрание - у меня не останется денег на обратную дорогу. Я решил ждать до 650 лир. Если до этого времени такси не подъедет к Колизею, мне придется

выйти и возвращаться в олимпийскую деревню на автобусе. Цена билета на этот вид транспорта колебалась в пределах 150- 200 лир. Я напряженно смолк и стал искоса наблюдать за счетчиком.

Выбило 650, потом 655, 670... Автомобиль продолжал спокойно ехать, а я все молчал, потому что не мог придумать причину, которой бы оправдал свою неожиданную остановку. Меня сковала идиотская стеснительность. Не вообще, а именно перед иностранцем. Что он обо мне подумает?

– Стоп!
– наконец выкрикнул я.

Водитель тут же затормозил. На счетчике значилось ровно 700 лир.

– Магазэн!
– показал я таксисту на витрину.
– Мне надо в магазэн! А в Колизей я пешком...
– И показал пальцами, как дойду на, своих двоих.

– О-о!
– покачал головой шофер. Лицом он изобразил, что до Колизея еще довольно далековато.

"Черт!
– выругался я про себя.
– Только зря деньги потратил!"

– Чао!
– улыбнулся я итальянцу.
– Аравидерчи!

И, отсчитав ему нужную сумму, вылез из машины.

Отыскивая дорогу обратно, я поначалу заехал в противоположную сторону от олимпийской деревни. Расспрашивая людей, я долго плутал по городу, пока наконец не сел на нужный мне автобус...

На собрание команды я явился, когда оно уже заканчивалось. Вечером меня вызвал к себе руководитель команды Кислов.

– Чтобы в первый и последний раз!

Я спросил:

– Что именно?

– Отлучаться самостоятельно!

– Я думал, вы по поводу моего опоздания...

– Это тоже, - оборвал меня он. И раздраженно прибавил: - Прыткий какой!

За три дня до начала состязаний наши и американские тренеры договорились провести совместную тренировку. На стадионе "Аквачитозе" я впервые увидел живого Ника Джемса. Мощный, стройный, ростом 198 сантиметров - он был воплощением идеального атлета. Поражала его растянутость: во время разминки, придерживаясь за штангу футбольных ворот, Ник Джемс, не отрывая правой ноги от земли, легко доставал носком левой до самой перекладины. Я мог это делать лишь с подскока...

В общем, у меня тотчас исчезло желание переодеваться и прыгать с ним в одном секторе. У Глухова и Габидзе оно, видимо, пропало тоже. Скачков мигом почувствовал это.

– Ну что?
– спросил он.
– Попрыгаем или пока просто посмотрим?

Никто ему не ответил.

– Посмотрим, - решил за нас наш наставник.
– Себя мы знаем, а у него, может, чему и поучимся.

Неподалеку от сектора мы присели на скамейку и, наблюдая за Ником Джемсом, время от времени щелкали фотоаппаратами. К нам подошел американский тренер, о чем-то спросил Скачкова и, с огорчением покачав головой, удалился.

– Что он хотел?

– Интересовался, почему не тренируемся, - ответил Скачков.
– Я сказал, что после дороги мы еще не пришли в себя. Начнем, мол, завтра.

В этот день мы стали свидетелями фантастической тренировки Ника Джемса. Начал он с 205. Эту высоту американец перелетел с огромным запасом. Затем 210. Перед прыжком Ник Джемс чуть постоял, улыбнулся и - раз! Потом так же без малейшего напряжения - 212, 214, 215. Такие высоты на своих обыденных тренировках нам и не снились. Я, Глухов и Габидзе сидели подавленные. Скачков сказал: