Чтение онлайн

— Джаред, — облегчённо улыбнулась Гвенн и прижалась к мужу. — Это не самое страшное, что может случиться. Что ещё не так?! — обернулась она к Зельдхиллу.

— Вы дали слово, что пробудете здесь год, и не можете. Если вы уходите в мир-под-водой, то, таким образом, покидаете морское царство, пусть и не навсегда.

— Но год заканчивается?

— Неделю мы удержим Улинна и Лейсун от окончательного ухода, — ответил маг.

— Айджиан, отец наш, дайте же разрешение! — склонилась перед царем Гвенн.

— Добро, — гулко прозвучал ответ.

Нис принёс вновь заработавшие на

суше кристаллы памяти, и Гвенн пересматривала всё, что ей наговорили обитатели Волчьего Дома и всего Благого Двора. До слёз смеялась над рассказами Ниса и Джареда про Чёрный замок. Радовалась, что двое дорогих её сердцу мужчин находят общий язык. Засматривалась на близняшек, Гранию и Олана, — не так давно родившихся племянников, зачитывалась письмами отца, брата и Алиенны. Писала всем пространные ответы, которые должен был увезти Джаред. Гвенн запретила себе думать, что эти письма могут оказаться прощальными, и что она рискует не только своей жизнью. Её сын — сын её и Ниса — поддержал бы её… Исступлённо любила супруга.

Джаред учил её видеть свет души Ниса и удивлялся его яркой синеве. Сетовал, что под водой не действует мыслеслов с Гвенн, который только-только начал работать на берегу. Она слышала дважды лишь мысли дядьки Ската. Оба раза, когда опасность грозила жизни её и Ниса. Теперь вновь ничего не выходило.

«Видимо, только его солдафонские прямолинейные мысли и доходят до нашей царевны», — выдал маг, и та еле удержалась, чтобы не показать язык.

Зельдхилл мучил Гвенн сосредоточением в то время, когда Нис показывал Джареду красоты Океании. Дядька же Скат… Гвенн радовалась тому, что рядом с воспитателем Ниса была Лайхан.

Никто не хотел признаваться Гвенн, кто выдавал сведения о ней и о Нисе, пока она не догадалась сама.

Русалка сама призналась Скату в своих чувствах, желая расшевелить его и вытащить из глубин самокопания и вины. Айджиан не принял его уход.

— Больнее всего, моя царевна, ошибаться в тех, кому привык доверять, как себе. А я обвинил Лайхан, — уронил Скат. — И как она меня простила?

— Потому что любит, — похлопала по плечу Ската Гвенн. — Хоть в этом не сомневайся.

Командир стражи дворца и старший брат Ската покончили с собой ещё до того, как Зельдхилл раскрыл имена всех заговорщиков, раскрутив память одного из них.

— Это полезно для Ската, — сказал маг подошедшей с вопросами Гвенн.

Она осторожно заглянула через его плечо и отшатнулась: Зельдхилл ковырялся в животе ледяного фомора, распростёртого на каменном столе.

Потом любопытство всё же перевесило брезгливость.

— Полезно, что они, наконец, объяснились с Лайхан?

— Все эти теплые чувства меня не волнуют. Полезно, потому что Скат слишком прямолинеен. Для него все либо друзья, либо враги.

— Зачем вам это? — поморщилась Гвенн, когда маг достал очередное склизкое нечто. Она уже забыла, зачем пришла.

— Мне редко попадаются ши-айс, — не оборачиваясь, произнёс Зельдхилл. — Надо присмотреться на будущее.

Гвенн попросила тёмного Ллира и светлого Луга, чтобы это будущее либо вовсе не настало, либо настало очень нескоро.

— Редко попадаются? — уточнила она.

— Схватки с ними были очень

и очень давно. Видите ли, — Зельдхилл потянул что-то, похожее на кишки. — В ледяных воинах заложена тяга к уничтожению. С криками «Да здравствует вечный лед!» они замораживают себя. А вечный лед не растопишь, не пробьешь, его можно только расколоть, что препятствует процессу вскрытия и изучения этого интереснейшего вида.

Зельдхилл продолжил:

— Этому отсекли голову, так что ничего с собой сделать он уже не мог. Для расы, живущей нападением, подобная тактика оправдывает себя. Это хорошо и для нас: теперь они воюют друг с другом. Что это значит?

— Так, глядишь, изведут самых воинственных. И когда-нибудь мы сможем договориться. У них что, чёрная кровь? — взглянула на труп Гвенн.

— Красная, как и у всех живущих, с тёмно-синим отливом. Чёрная — когда сворачивается. Плавательный пузырь точно такой же, как у нас. То есть у ши-саа. Не знаю, есть ли он у вас, царевна, — обернулся и смерил таким взглядом, словно собирался узнать на практике.

Потом засунул руку в грудную клетку трупа и вытащил кроваво-красный комочек.

— Не морщитесь, царевна. Да будет вам известно, что нет лучше энергетической подпитки, чем сердце. Лучше бы живое, но я непривередлив. А лежать, как вы, неделю — расточительная трата времени.

Раскрыл рот, в котором отчётливо обозначились длинные игольчатые зубы.

— Доброй волны вам, царевна, — поздоровался подошедший дядька Скат, поймав под локоть отшатнувшуюся Гвенн. Она сглотнула и с трудом произнесла приветствие.

— Не думаю, что вам подойдёт подобный метод, — добавил дядька Скат.

Покосился на Зельдхилла и недовольно вздохнул. Именно недовольно, не более того.

— Видел я уже это зрелище, когда отбивались от ши-айс. И потом жевал, когда вы дырку в стене заделывали. Ну? Ты доел, идолище поганое? — Скат снова насмехался, хотя Зельдхилл ещё не закрыл рот, больше похожий на пасть. — Или упырём тебя лучше поименовать, аспид?

— Манеры ваши, господин Скат, всегда оставляли желать лучшего, а теперь и желать-то странно, — маг покривился и облизнул пальцы.

Зашипел недовольно, стирая кровавую каплю со своего бесценного, шитого серебром густо-синего кафтана.

— Так трепетно относится к одежде, а сердце жрать — это нормально? — шёпотом произнесла Гвенн.

— Вы меня простите, царевна, я вас не понимаю. Как вы можете связывать эти совершенно разнородные понятия? — привычно высокомерно произнёс маг.

— Уймись, гад придонный, тебе и не понять. Ты что, не знала, дитя, что за маг тебе присягнул? Он же тёмный, из тёмных, и темнее только сам Ллир.

— Это всё ваши заблуждения, — ответил маг. — Ши-саа погрязли в них, как в иле.

— Нет, я замечала, что Зельдхилл особенно гадостен в районе характера…

Скат вздохнул с надрывом:

— Испортили мы девочку. Уже тёмного мага от светлого не отличит!

— Я не тёмный, — воспротивился Зельдхилл, но как-то коротко и вяло.

— Нет, мы ему строго-настрого запретили чему-то такому тебя учить.

— Но я бы смогла!

— Потому что ты-то именно научишься, — ответил Скат, а Зельдхилл добавил: