Названная женой
Шрифт:
Потом звуки пробились в сознание, и первым, что услышала царевна, был голос Джареда, советника владыки Благого Двора и Дома Волка. Под водой он не мог оказаться никак, и Гвенн уже решила, что это видение прошлого, но тут её привлекло содержание беседы.
— Как вы могли, многоуважаемый маг Зельдхилл, бросить необученную девчонку навстречу ши-айс? Поясните мне, неразумному, что могло толкнуть вас на подобный шаг?
Гвенн улыбнулась от привычного сочетания заботы в содержании и холода в голосе Джареда. Кузена! Хотелось бы возразить на «девчонку», но не было сил открыть рот.
Как
— А я… — прозвучал хриплый и нудный голос Зельдхилла, слишком реальный для сна. — Я настаиваю!
— Настаивать вы будете потом, многоуважаемый. Вы хоть понимаете, какую силу несёт Гвенн? Вы понимаете, что в её жилах кровь того, кто один раз разрушил и два раза спас Благие земли и весь наш мир? А если бы через неё вырвались первичные материи? Я не говорю уже о том, что морская царевна могла пострадать сама! Я даже не хочу думать, насколько весь мир мог бы пошатнуться при этом. И если вы тут привыкли разбрасываться жизнями, то, знаете ли…
Слышать, как великого мага отчитывают, словно мальчишку, было приятно, но Гвенн разлепила веки, и голос Джареда стих. Вместо изысканной мозаики потолка увидела чеканное лицо советника. Пушистые белые волосы развевались в воде сильнее обычного, выглядывали острые кончики ушей, кристально-голубые глаза смотрели с непривычным теплом.
Угловатое лицо Зельдхилла появилось рядом, а знакомый голос Мигеля оповестил:
— Смотрите, она очнулась!
— Джаред… — не поверила Гвенн и помахала рукой, чтобы морок скорее развеялся. — Сгинь, если ложь, покажись, если правда.
Вернее, пыталась сказать, только вышел невнятный хрип.
— Правда, правда, моя царевна, — произнёс Джаред, прекрасно поняв её бормотание.
Лайхан поднесла к губам кубок. Лайхан! Тёплое питье согрело горло, а понимание — душу. Она рядом, она не предавала.
— Побуду здесь немного, всегда мечтал помыться в океане, — продолжил Джаред. — Мидир, узнав о том, что Нис сорвался в ночь, отправил меня и…
— И, конечно же, воинов! — сердитый голос принадлежал, несомненно, дядьке Скату.
Прохладная рука опустилась на лоб Гвенн, и голос русалки зажурчал ручейком:
— Дайте же девочке отдохнуть!
— Обязательно, уважаемая ши-саа Лайхан. На ваш же вопрос, ши-саа Малгофвохэйр, должен сказать следующее: если бы вы не справились с ши-айс, наши воины очень даже пригодились бы, — ровно произнёс советник, без сомнений, выверяя каждое слово.
Ещё и сложное имя дядьки Ската выговорил без запинки! Гвенн пообещала себе повторить его хоть сто раз, но научиться выговаривать так же изящно и легко, как произносил его Джаред. А тот продолжал:
— Взаимопомощь гарантируется не только Договором, не только браком наших детей, но и правилами Нижнего мира, старым союзом трёх, который вновь обретает силу. И без вашего разрешения здесь нахожусь только я.
— Интересно было бы узнать, как вы это проделали, — чуть менее сердито произнёс Скат.
— Секрет должности, — ответил Джаред и обратился к Гвенн. — Как ты?
Гвенн нащупала его ладонь — просто чтобы проверить реальность происходящего — сжала
и тихо прошептала:— Как Нис? Как… там все, Айджиан? Кто…
— Всё хорошо. Это долгая история, и вам её обязательно расскажут, как только вы сможете её выслушать.
Гвенн хотела отчаянно возразить, сказать, что она уже готова! Готова выслушать прямо сейчас! Особенно — нашли ли предателя, куда запропастилась Темстиале и чем закончилась битва, закрыли ли они ледяную границу и как там Айджиан? Но узкие ладони Джареда коснулись её висков, и она опять погрузилась в сон.
Каким-то образом царевна вновь очутилась там, откуда всё началось. В кабинете Айджиана, ныне похожем на огромную жемчужницу.
— Отец, — тихо позвал Нис, положив ладони на лёд. — Я вернулся.
Волны шли от глыбы льда. Кажется, когда-то очень давно супруг называл подобное айсбергом. Гвенн ощущала магию кожей. Она очень хотела подбодрить Ниса, помочь ему достучаться до Айджиана, который свернулся вокруг чего-то и не отвечал на его слова, но могла только наблюдать издалека.
— Знаешь, Чёрный замок теперь не такой уж и чёрный. Там хорошо, правда. Огромные ели Заповедного леса — словно водорослевые чащи. И Мидир — настоящий король… Он любит меня. По-своему.
Вздохнул, погладил лёд — и Гвенн могла поклясться, что под его руками побежала капля. Словно слеза.
— Но моё место здесь, отец. Рядом с тобой.
Нис присел рядом, прижался спиной ко льду.
— Гвенн взорвала моё Проклятие, чтобы дать время Зельдхиллу и Скату, а я собрал его обратно. — Открыл ладони, в которых переливалась пурпурная змейка, бросая лиловые блики на бирюзовое лицо. — У тебя такое же, папа.
Точно! Если бы Гвенн могла, она бы стукнула себя по лбу. Вот вокруг чего свернулся Айджиан! Вокруг Проклятия, которое соединяло его с Нисом! Очень хотелось сказать супругу, что он на правильном пути.
— Я так соскучился. Прости, что не говорил тебе этого раньше, но я думал… я был уверен: ты знаешь, как сильно я тебя люблю!
Змейка выскользнула из опущенной руки, пробежала по плечу царевича и ввинтилась в трещину в мгновенно истаявшей глыбе.
Синяя рука с чёрными ногтями ухватила плечо Ниса, развернула к себе.
— Теперь знаю, — гулко пронеслось по всему дворцу.
— Отец, — уткнулся Нис в плечо Айджиану.
— Торопился, — погладил тот царевича по щеке. Если Гвенн не привиделось, Нис ещё и всхлипнул. Ну и пусть, ему можно! И ничуть это не слабость!
Чёрные точки упали на пол, видимо, слетев с лица царевича, и Гвенн мимолетно огорчилась: она уже привыкла к новому облику супруга, менее привлекательному, более родному, — а потом разозлилась на себя. Нис, видите ли, вновь слишком красивым стал! Да что, как не любовь отца, сможет стереть все следы от горестей? Главное, морской царь очнулся!
Гвенн очень сильно захотелось пройтись по Океании, так сильно, что, кажется, она пошла. Может, не шагами, но — мыслью. Иначе она никак не могла увидеть крошку Мигеля, которого в отсутствие морского царя начала обижать какая-то подозрительная мелочь. Гвенн пригляделась, пытаясь запомнить рыбу-клоуна и осьминога, совершенно непохожего на Ваа.