Наследники Слизерина
Шрифт:
— Если ты не возьмешь себя в руки, я тоже сбегу! И Цисси заберу с собой! Мы больше не останемся в этом сумасшедшем доме!
— В сумасшедшем доме? — задохнулась мама. — Это я-то сумасшедшая?!
— Ну не я же! — огрызнулась Белла, впервые в жизни потеряв всякое родительское уважение.
— Да куда ты убежишь? — издевательски поинтересовалась мама. — К Лестрейнджам? Они приличные люди, ни за что не станут тебя укрывать!
— А вот тоже найду себе какого-нибудь магла и выйду за него замуж! — глаза Беллатрисы безумно засверкали. — Раз уж мы все равно больше никогда не сможем посмотреть людям в глаза, то что я теряю?
— Немедленно
— Правда? — издевательски переспросила Белла. — А по твоим собственным словам, хуже позора быть не может, и наш род уже обречен. Так не все ли равно, что будет со мной теперь?
— Не смей так говорить! — в ужасе проговорила мама. — Я запрещаю тебе даже произносить такие вещи! Только на вас с Цисси я и надеюсь! Вы будете достойными потомками Блэков!
— Как мы будем достойными потомками Блэков, если ты даже не хочешь выйти в свет и оправдаться? Какая уважающая себя чистокровная семья возьмет нас замуж?!
У мамы глаза забегали, а губы задергались в попытке возразить, но нужные слова не находились.
— Ничего такого не будет! — наконец выговорила она. — Никто не посмеет воротить нос от Блэков! Что бы ни случилось, едва ли в Британии найдется еще один волшебный род равный нам по статусу!
Далее она громко и гордо фыркнула, схватила со стула свой халат, быстро накинула его поверх ночной рубашки и твердым решительным шагом покинула спальню. С той самой секунды постельный режим был отменен. На следующий же день миссис Блэк надела свою лучшую мантию, самые дорогие украшения и с видом величайшего достоинства отправилась к одной из своих ближайших подруг, отличавшейся особенной любовью к сплетням и пересудам, предварительно уведомив ее довольно нахальной запиской.
«Дорогая, мы так давно не виделись! Загляну после обеда.
С любовью, Элла»
Домой мама вернулась ближе к полуночи, с самодовольной улыбкой на лице, и всем своим видом давая понять, что побежденной себя больше не чувствует.
У Беллы немного отлегло от сердца. По крайней мере, психическое и духовное состояние матери больше не вызывало у нее опасений. Все шло к тому, что подмоченную репутацию, пусть и не сразу, но удастся вернуть.
Сама же Белла чувствовала себя с каждым днем все более и более подавленно. Стены родительского дома и сами по себе действовали на нее угнетающе, уже не говоря о сложившейся ситуации. Она могла бы теперь вернуться к Лестрейнджам, но категорически не хотела этого делать. Как бы храбро Белла не разговаривала с мамой и не убеждала ее вынести все испытания с достоинством, сама не могла даже помыслить о том, что кому-то расскажет о случившемся, даже лучшим друзьям. Она сама всегда так яростно выступала за чистоту крови, так презрительно относилась к полукровкам и маглорожденным, и, в конце концов, именно она убила Маландру Аллен! А теперь будет вынуждена признаться всем, что ее родная сестра оказалась предателем крови? Злопыхатели вроде Долохова будут тыкать ее этим фактом до скончания века!
Конечно, она прекрасно понимала, что ей придется рано или поздно повернуться лицом к ужасной правде, но всячески пыталась отдалить этот момент и с упорством барана сидела дома, делая вид, что у нее много дел, и она даже увидеться с друзьями не может себе позволить. Те, в свою очередь, озадаченные таким странным поведением подруги, забрасывали ее обеспокоенными письмами, в ответ на которые получали лишь короткие отписки.
Не выдержав неизвестности, они, наконец, решили навестить ее сами и сделали это без предупреждения, вероятно опасаясь, что могут получить отказ под очередным дурацким предлогом.Увидев на пороге три беззаботно улыбающиеся рожи, Беллатриса в некотором роде даже обрадовалась, потому что уже и сама страшно соскучилась, но не делала шагов навстречу лишь из-за своей гордости.
Родителей в разгар дня дома не было (отец, как всегда, на работе, а мать считала своим долгом посещать все светские рауты и посиделки с удвоенным энтузиазмом), поэтому Белла спокойно препроводила друзей в уютную гостиную на верхнем этаже и приказала домовикам принести гостям чай.
— Мрачновато тут у вас… и интерьер безвкусный, — заметил Рудольфус, с любопытством оглядывая помещение.
— Да… мне тут тоже никогда не нравилось, — откровенно призналась Белла, брезгливо взирая на старинные обои кофейного цвета с причудливыми темно-багровыми цветочками.
Друзья засмеялись.
— Только ты, Руди, можешь прийти в гости к человеку и сказать, что тебе не нравится его дом, — с легкой укоризной проговорил Рабастан.
— Ну это же Белла, — пожал Рудольфус плечами, — ей я еще и не то могу сказать!
Беллатриса бросила на него снисходительный взгляд и покачала головой.
— А мне здесь очень даже нравится, — заявил Крауч, ощупывая массивные бархатные подлокотники своего кресла. — По правде сказать, любое место, где нет этого сатрапа мне по душе.
Под «сатрапом» он, конечно же, подразумевал своего отца.
— Как ваши дела? — решила Беллатриса сменить тему и заодно выяснить последние новости.
— Темный Лорд очень доволен общественным резонансом, который вызвала смерть Маландры, — сообщил Крауч, опередив остальных. — Говорят, вскоре произойдет новая акция. Если повезет, то и мы примем в ней участие.
— Что за акция? — живо поинтересовалась Белла. — Новое убийство? В Хогвартсе?
— Вряд ли в Хогвартсе, — возразил Рудольфус. — Но то, что убийство, это, скорее всего.
— Значит, я точно не смогу участвовать, — Белла скорчила недовольную гримасу. — Вот если бы я могла остаться… может, удастся убедить Темного Лорда в том, что я нужнее здесь?
— Это вряд ли, — возразил Рабастан. — Насколько я понял: тебе, мне и Малфою будет поручено устраивать в Хогсмиде тайные встречи и вербовать новых сторонников среди учеников.
— Не-ет… — простонала Белла, сползая с кресла.
Ввиду отсутствия ораторских способностей и дара убеждения, она меньше всего на свете хотела заниматься политической агитацией.
— Я не хочу возвращаться в Хогвартс! Да еще и без вас! — с тоской протянула девушка. — Это будет самый ужасный год.
— Но ведь я буду с тобой, — робко возразил Рабастан.
— Да-а… но это ведь совсем не то, что вчетвером…
— Все дело в том, Рабас, что она будет скучать по мне, — с хитрой улыбочкой проговорил Рудольфус и подмигнул подруге.
В ответ Белла поджала губы и бросила на него критический взгляд исподлобья. Рудольфус рассмеялся.
— Так что там с твоей сестрой? — вдруг, как ни в чем не бывало, поинтересовался Крауч.
Лестрейнджи сразу же осуждающе на него посмотрели.
— Что? — смутился тот.
Рудольфус лишь покачал головой, а Рабастан опустил взгляд.
— Уже все всё знают? — мрачно поинтересовалась Белла, в глубине души даже радуясь тому, что самой ей не придется сообщать эту гнусную новость.