Набла квадрат
Шрифт:
Дура, целься хоть левее, саму рикошетом накроет! Эй, сдавайтесь, гады, а то еще одну скульптуру на вас обрушу! А ты, гнидовоз септический, не стони под ногами, когда я разговариваю, а то не так еще схлопочешь. Тьфу… Так я говорю, наемные убийцы здесь ни при чем.
– Тогда почему он пропустил проход ретранслятора и не вышел на связь?
– Трудно сказать точно, но без секса дело наверняка не обошлось.
В плотном эфирном галдеже диапазона биологической радиосвязи птиц на фанерном звездолете Фенрир вдруг уловил обрывок фразы: «Он прикончил капитана!»
– Погоди ты со своим сексом – похоже, на звездолете бунт.
В коридорах и залах «Крюха прародителя»
Глушилка, скрывавшая переговоры ночных сторожей от экипажа, отключилась, и прямо из сторожки Клюп на весь корабль исступленно орал о снизошедшем на него откровении, об обмане и происках. Фанерный звездолет несколько раз вздрогнул и с жутким ускорением понесся в направлении солнца, огласив радиоэфир криками боли, отчаяния и злорадного торжества.
– На звездолете что? Бунт где? Что происходит?
– Как я понимаю, капитан убит, системный программист спятил, вся конструкция снялась с орбиты и уходит на предельной тяге, а так ничего особенного, – ответил Фенрир, с риском передавить все Гормовы охотничьи трофеи догоняя «Крюх» и тщетно пытаясь вызвать кого-нибудь из знакомых членов экипажа. Остатки рабочего тела из последних несброшенных баков и магнитных ловушек во много раз полегчавшего за многие века пути звездолета соединялись в фокусах чаш отражателей, унося в потоках света полную энергию, заключавшуюся в массе вещества и антивещества.
Наконечником чудовищного копья, пущенного в солнце, «Крюх прародителя» летел к последней цели.
«Кутукыгак разгорелся костром —Славное дело, веселый погром.»По краям затянутого сплошной облачностью ночного небосвода расползались мутные красные пятна. Бандиты подожгли город с трех концов. Запахи горелой плоти, нечистот, тления и свежей крови смешивались с горьким дымом, низко стлавшимся над засыпанными битым стеклом и кусками штукатурки улицами.
Горм стоял на площади Безымянного матроса. Из-за достигшего крайней степени в своем проявлении железобетонного бюста железобетонной спортсменки, плывшей на спине по заваленной отбросами чаше фонтана, ему в голову били очереди пуль мелкого калибра со смещенным центром тяжести. Стрелявших, видимо, занимал не результат, а сам процесс, поскольку таким образом опорожнялся уже десятый рожок.
– Я предупреждал, – Горм со вздохом сожаления стащил за ноги с постамента истукан юноши с навевавшим неясные мысли о медленной насильственной смерти спротивным снарядом в правой руке, перехватил поперек пояса и послал заляпанной птичьим пометом коротко стриженной головой вперед. Статуя по касательной прошла над полусферой железобетонного бюстгальтера купального костюма и с мокрым хрустом накрыла цель.
Над невысоким бордюром, огораживавшим бассейн снаружи, показалась головка Айник.
– Пошли, осталось два квартала! – пропищала дева-воительница, перекинула через плечо ремень страшного ракетного ружья и, едва не переломившись под его тяжестью, перебежала через площадь и скрылась за опрокинутым грузовиком.
«Почти хорошенькая,» с брезгливой жалостью подумал Горм, на прощанье пнул одного из по обыкновению в изобилии валявшихся у его ног в полубессознательном состоянии уголовников в солнечное сплетение и поплелся вслед.
– Скорее решай, что делать, – торопил Фенрир. – С таким ускорением он въедет в солнце как раз в полдень по кутукыгакскому времени.
– Перехватывай управление!
– Как?
– Тарань шлюзовую камеру, блокируй дыру силовым полем и влезай в компьютер.
– А если не удастся?
– Посылай
роботов, отключай к свиньям мохнорылым всю периферию и управляй двигателями напрямую. Поскорее, иначе не развернешь. Да, еще. Тарань неисправный шлюз!– Согласен. Тараню.
Погода выдалась редкая. Тучи над зубчатыми стенами Кыгмика разошлись настолько, что в дымке отчетливо виднелся диск солнца. Поле общинного аэродрома пестрело людьми, на месте сгоревшего постоялого двора стоял прикрытый маскировочными сетями разборный дом, который служил агии Камыснапу дворцом приемов и устанавливался обычно только по случаю приезда владетельных князей и баронов из других земель.
Камыснап и Кукылин, окруженные охраной, проталкивавшей дорогу в толпе любопытных горожан, шли в направлении самолетов.
– Видишь, мальчик, как бывает, – говорил князь. – Гонец мой оплошал. Если бы ты не погорячился тогда, можно было бы дознаться, кто его подкупил, а так остается только гадать. Может, бароны из предгорий, а может, и Федерация. Всем им поперек горла мое желание вступить в союз с твоим новым сюзереном. Нас не раз еще могут попытаться поссорить, поэтому я хочу скорейшего формального установления отношений с бароном Гормом. Если ты благополучно проведешь к нему мое посольство, я пожалую тебе замок на юге земли Раткин. Белая чума унесла там много жизней, и мужикам нужны хорошие хозяева.
– Спасибо, князь. Думаю, мне найдется чем отдарить вас в ответ, – ответил Кукылин, про себя подумав: «Все-таки прав Таграк – второго такого скряги, как Камыснап, нет по эту сторону гор. Сулит в подарок надел, на котором еще лет пятьдесят и таракан не сможет обосноваться».
– Держите на восток, пока не покажется старый нувукакский тракт. По нему летите к горам, а за ними до Кутукыгака рукой подать. Я думаю, барон Горм поможет найти посадочную полосу. На случай, если вас встретят пилоты Федерации, мои механики перезарядили пулеметы твоего самолета разрывными патронами. На этом самолете я когда-то сбил трех вампиров Ратратрымырга в одном бою, и как раз над горами, правда, поближе к Кыгмику. Механики сказали мне, что не нашли топливных баков. Воистину ли ты летаешь без заправки?
– Да, князь, и это не единственный из секретов, которыми владеет мой властелин.
– Ходят слухи, что ты отважился вторгнуться вместе с ним в город мертвецов и захватить великое сокровище.
– Это правда.
– О тебе сложат балладу. Я рад, что первые свои подвиги ты совершил в моей дружине.
У самолетов князя и Кукылина уже поджидал Имаксулик, герольд Кыгмика, возглавлявший посольство. Два легких истребителя ревели турбинами, гооовые выруливать на стартовую полосу. Под люками в брюхе тяжелого истребителя-бомбардировщика нарядно одетые придворные спорили, кому лететь в кабинах вместе с пилотами, стрелками и радистом, а кому в бомбовом отсеке.
Занимая свое место в богатом катапультируемом кресле, Кукылин посмотрел на князя, стоявшего у края рулежной дорожки. Улыбка исчезла с лица старика, и взгляд ввалившихся глаз на иссеченном морщинами лице был суров и безжалостен. «Хорошо, что Камыснап согласился на переговоры», решил Кукылин. «Он поддержал меня в самые трудные годы моей жизни, и мне трудно было бы обратить меч против него. Пусть не без изъяна, зато настоящий воин».
В воздухе истребитель-бомбардировщик пристроился за самолетом Кукылина, держась чуть ниже и позади. Легкие истребители летели по бокам от него, прикрывая от возможных атак. Когда тракт внизу зазмеился серпантином между крутых отрогов Танниритского массива, тяжелый самолет неожиданно отстал на лигу с четвертью.