Чтение онлайн

– Что ты наворотил, идиот? Ты хоть понимаешь своей вдавленной башкой, что только что угробил этих четверых? – Фенрир кипел от возмущения.

– Чем орать попусту, лучше скажи, что мне делать?

– Попал в дерьмо, так не чирикай! Раньше надо было советоваться!

– Не знаешь, банка ржавая? Тогда заткнись!

Диалог с Фенриром не отнял у Горма ощущения собственного кретинизма, но согрел его душу сознанием, что не один он такой. «Покормить их, что ли», вяло прикинул Горм, «жиденьким бульончиком. Еще бы лучше раствор глюкозы, но где ее возьмешь, глюкозу. Из чего вот бульон?» После увиденного охранники

казались Горму вполне подходящим мясом, но аборигены из гнилого чистоплюйства осуждали каннибализм. Собак лучше было бы испечь с кореньями на угольях, но что поделаешь – необходимость заставляла извести их на суп.

Горм обрадовался ясности, но тут же вспомнил, что нужен еще и котел, и вновь обреченно погрузился в раздумье.

«Доброй еды, Горм ярл. Слушай весть Кукылина воина.

Фенрир пролетал над моим лагерем, возвращаясь из земли Амьяк. Он предлагал остаться некоторое время со мной, чтобы укрепить в рыцарях веру в твое величие. Я посоветовал ему не тратить времени и возвращаться на остров Тулик. Я не хочу собирать войско, опираясь на его силу. Не зная доподлинно нашей мощи и полагаясь только на мое слово, к нам примкнут рыцари достойные и бесстрашные – пусть меньше числом, но без изъяна.

В Кыгмике я встретил трех друзей по летной школе. Их имена Исуклик, Таграк и Амек. Они не имели работы и охотно согласились идти в твое войско.

Еще много рыцарей хотели бы воевать за тебя, но они связаны клятвами верности Камыснапу. Был некий Тайкыгыргын, кто оспорил правоту моих слов и пытался меня высмеять. Я вызвал его на бой, самолет его сбил самонаводящейся ракетой и самого зарубил. Спасибо тебе за доспехи – ни один меч их не берет. Также я бился с Илияксиаком и Аханагрураком и пленил их.

Вместо выкупа они готовы служить тебе семь лет.

Вчера Камыснап прислал ко мне гонцов с предложениями вновь поступить к нему на службу и обещаниями пожаловать земли и крестьян. Гонцы также должны были от имени князя пригласить меня для переговоров, но один из них, возможно, подкупленный моими врагами, стал говорить дерзкие речи, так что гонцов пришлось изрубить. Их головы и письмо с извинениями я отослал князю.

Думаю, он поймет меня правильно и пришлет других гонцов.

Тем не менее, товарищи советуют мне на время оставить Кыгмик. Я хочу дней на двадцать вернуться в Укивакскую землю. Там у отца были друзья и в поместьях, и в кочевых племенах.

Жду твоего ответа, Горм. Прием.»

Кукылин переключил единственный рычажок на матовой верхней панели собранной Фенриром шпионской рации в положение «передача». Спрессованный во времени сигнал устремился сквозь крышу постоялого двора при аэродроме вверх, к парившему в темном небе ретранслятору. Когда погас красный огонек «жди», Кукылин передвинул рычажок в положение «прием».

На улице, за окном, затянутым почти матовым от возрасти целлофаном, выли дикие собаки, ругались внизу, в харчевне, мужики, на чердаке возились не то крысы, не то мелкая домовая нечисть.

Кукылин от нечего делать снял со стены и вынул из чехла топор – подарок Горма. На длинной рукояти, плотная темная древесина которой была тщательно отшлифована и внизу окована темно-желтым металлом, сидело широкое лезвие. Кукылин медленно повернул топор, держа его перед пламенем свечи.

Под определенным углом лезвие

вдруг стало прозрачным, и в толще его материала открылся знак Альдейгьи – окольцованный крест.

Кукылин играл с топором уже порядочное время, завороженный хитрой штуковиной, когда в дверь его комнаты заскреблись.

– Открой, это я! – раздался громкий шепот. Кукылин отложил топор, вылез из продавленного плетеного кресла и снял с крюков перекладину засова. Вошедший Амек был в ночной рубашке до пят и с неровно вспыхивавшим пьезоэлектрическим фонариком в руке.

– Садись, – Кукылин развернул кресло и сам сел на застланную скамью. Гость доверчиво опустился на сиденье и, застряв в кресле, сказал:

– Я чую недоброе. Хозяин заведения и два посторонних рыцаря что ушли через черный ход. Сейчас на постоялом дворе только мы да десятка с два мужиков.

– Дурной знак. Буди Таграка и Исуклика.

– Они уже одеваются. Чего будем ждать?

– Не возьму в толк, но, раз хозяин ушел, не будем и мы дураками.

Встречаемся у нужника.

Кукылин засунул руку в ботинок – он был еще сырой внутри – и со вздохом решил, что зря погорячился с гонцами. Надевая латы, он на всякий случай подсчитал время, необходимое для того, чтобы подоспела княжеская месть, и изрядно удивился – дружина Камыснапа никак не могла успеть окружить постоялый двор. Да и не в обычае князя было бы так поступать. На рации зажегся и погас огонек. Кукылин положил рацию в нагрудную сумку, проверил, не болтаются ли ремни ранца, и с топором в руке вышел в коридор.

У двери в туалет стояли Амек, Таграк и их слуги. Исуклик спешил навстречу Кукылину из другого конца коридора.

– Прыгаем через окно – и к самолетам.

– Князь может и их накрыть ракетой.

– Да он скорее удавится, чем истратит лишнюю ракету!

– Не обижайте моего бывшего командира. Он здесь ни при чем – не мог успеть.

– Тогда кто?

– Тихо! – Амек прислушался.

Ему не удалось услышать никаких подозрительных звуков. Напротив, смолкла пьяная песня, доносившаяся с первого этажа.

– В чем дело? – спросил Кукылин.

– Показалось.

Оруженосец Таграка, стоявший ближе всех к двери на лестницу, замахал руками, теряя равновесие, и упал, открывая дверь своей спиной. Его ноги в пегих от древности ботах судорожно дернулись несколько раз и распрямились.

– Ему плохо, я помогу! – слуга Амека уже шагнул в сторону выхода, но Кукылин остановил его, схватив за полу кафтана.

– Вытащи его к нам за ноги! Не выходи из видимости.

Слуга кивнул. Нагнувшись к телу, он осторожно потянул за пятки и выволок его в коридор.

– Огня, здесь нечто жуткое! – сказал слуга, но тут со скрипом открылась дверь в одну из пустовавших комнат. Подул ветер, погасив фитиль керосинового фонаря, висевшего на крюке, вбитом в потолочную балку.

Раздался странный хлюпающий звук, и тело второго слуги упало на пол.

– Встали спина к спине, мечи к бою! – после города мертвецов Кукылину ничего не стоило сохранить присутствие духа в любой ситуации. Перекидывая топор из правой руки в левую, он уловил движение воздуха перед собой и, словно по наитию, с криком «Альдейгья, бей!» ударил и почувствовал, что лезвие топора рассекло врага. Вспыхнули мечи его товарищей, но в их свете Кукылин увидел только лужу крови на полу.