Чтение онлайн

– Спасибо, – отводя руку с угощением, сказал Кукылин. Не говори на кухне, если меня убьют. Сегодняшний рацион они обязаны выдать на меня в любом случае. И позаботься о сестрах, если что.

– Я живого вас не брошу, и мертвого не предам – так я еще покойной барыне поклялся. Уж будьте покойны.

Кукылин поднялся на наземный КП первым из рыцарей. Князь Камыснап, склонившийся к радарному экрану, коротким кивком ответил на его поклон. Из приемника на столе доносилась едва слышная сквозь треск атмосферной статики программа кыгмикской радиостанции.

– Смотрите, Кукылин, – сказал князь, – звук от чьих-то моторов есть, а радар слеп. У вас зоркие глаза, посмотрите, не видно ли чего на небе в бинокль.

Сморщенной,

в коричневых пигментных пятнах рукой, на которой недоставало большого пальца, князь вынул из ящика стола великолепный футляр с серебряной насечкой. Бережно приняв его, Кукылин достал оттуда бинокль с фотоумножителем старинной работы, по винтовой железной лесенке поднялся на плоскую крышу командного пункта и привычно осмотрел горизонт. Его взглял скоро остановился на диковинной горбатой тени в радужном ореоле, ползшей по краю неба над горной грядой в четырнадцати лигах от долины. Тень угрожающе быстро росла. Воздух наполнил низкий, на пределе слышимости, гул, вселявший необъяснимый ужас в душу. Кукылин спустился с крыши. Гул был слышен и в помещении. Князь уже отдавал приказ на взлет Хугагыргыну и его сожителю Майырахпаку, бывшим на боевом дежурстве. Столкнувшись в дверях, оба наемника побежали к самолетам, уже ревевшим турбинами на стартовой позиции.

Князь навязывает чужому бесчестный бой – двое на одного, неодобрительно подумал Кукылин. Конечно, ему важно только спокойствие границ, а у наемников какое понятие о чести?

Наемники подозрительно легко сели врагу на хвост и приближались, готовясь расстрелять его.

– Берегите ракеты, – сказал князь в микрофон ближней связи.

– Хорошо, хозяин. Правду сказать, на такого уродца и пули жалко, – пропищал в репродукторе голос Майырахпака.

Внезапно раздались какие-то харкающие звуки и гнусавый голос трижды произнес: «Да продлится наше процветание тысячу лет!» Камыснап, Кукылин и несколько монахов-смертников, прибежавших на КП, стали оглядываться по сторонам, ища источник звуков, пока не сообразили, что они доносились из радиоприемника.

– Хозяин, его не берут пули! – прокричал Хугагыргын через вой помехи. – Попробую ракеты!

– Скотоложец и сын скотоложца! Их стоимость я вычту из твоего жалованья! – князь был взбешен, но ракеты уже догоняли врага. Безобразный бескрылый самолет-нарушитель рухнул, кувыркаясь, вниз, у самой земли непостижимым образом выровнялся и снова набрал высоту. Ракеты ушли в землю.

– Еще один промах, и дети детей твоих не расплатятся со мной! – процедил князь сквозь немногие пережившие превратности судьбы зубы.

Радио снова харкнуло, потом из него полились звуки, подобных которым ни Кукылин, ни князь, ни другие рыцари, монахи и добровольцы, ждавшие на КП приказаний, в жизни не слыхивали. Рев, вой, хрип, грохот, стоны и утробное рычание, слитые в кошмарный намек на единую мелодию, низверглись на них подобно граду из радиоактивных обломков.

Наемники даже не успели изготовиться к ракетному залпу – враг снова закрутился в воздухе и прижался к земле. Майырахпак попробовал сделать то же, но сбил мачту радиоантенны и взорвался. Князь сопроводил его вступление в воздушный легион мертвецов небольшой речью:

– Творец облагодетельствовал его легкой смертью. Распорядись провидение не столь милосердно, я собственноручно удавил бы этого выкормыша сил тьмы его же кишками. Моя последняя антенна!

Кто же он – рыцарь горбатого самолета, гадал Кукылин. Как достойно он уклонился от боя с наемниками. Если придется умереть, хорошо бы хоть от руки такого.

Репродуктор переговорного устройства ближней связи вопил:

– Да за половину мою я тебе яйца отпилю по одному! Выходи, сука, выходи, падла, выходи, ворье поганое!

Это Хугагыргын покидал поврежденный самолет, готовясь к поединку. Враг, похоже, принял вызов – он снизил скорость и летел

рядом с истребителем наемника, но почему-то медлил с выходом. Продолжая выкрикивать ругательства, Хугагыргын подлетел к приплюснутой и заостренной передней части самолета-нарушителя. Внезапно поток его поношений оборвался, одновременно стихла и жуткая мелодия из радиоприемника, и после небольшой паузы раздался жуткий истерический вопль Хугагыргына:

– Это Пупихтукак, я узнал его!

Неведомая сила в тот же миг швырнула его в огненную струю, извергаемую самолетом-чужаком. Зловещий пришелец садился на главную полосу аэродрома.

Радужное сияние вокруг его корпуса померкло, и стала отчетливо видна узкая полоса окон, недобро отливавшие огнем знаки, начертанные на скошенных плоскостях в хвостовой части, и многочисленные люки и выступы непонятного назначения. После короткой пробежки самолет остановился. Из люка в приплюснутой части его корпуса вылетел некто в латах и с рогами на шлеме.

Он спустился наземь подле догоравшего трупа Хугагыргына, перевернул его, постоял немного и странной походкой пошел к своему самолету.

Кто-то из добровольцев нарушил возникшую на КП тишину:

– У него не гнутся ноги – так ходят мертвецы.

– К оружию! Стреляйте – он движется к нам! К бою самолет-торпеду!

Несколько человек, выведенных из оцепенения приказами князя, вяло побежали к торпедному ангару. Кукылин не мог понять, явь вокруг него или сон. Он видел, как разрывные пули отскакивали от брони самолета-призрака, как взорвалась торпеда, окончив жизнь монаха-смертника Экетамына. Чужак летел в направлении Кыгмика.

– Ты не должен пропустить его к моему замку. Вызови его на поединок. Если тебе удастся остановить его, я подарю тебе или твоим наследникам сто золотых и ящик лучших мясных консервов. Мальчик мой, ты моя последняя надежда. Полетишь на моем истребителе с автопилотом. Если только уцелеешь, считай, что он тоже твой, – князь вел Кукылина к подземному ангару.

Точно, я не переживу этого дня, а, может быть, и душу свою загублю, но сто золотых! Тоска сменилась в сердце Кукылина уверенностью – он нашел свою судьбу, оставалось только оказаться достойным ее. Но, когда он оставил обитое потертой, но все еще роскошной ворсистой тканью пилотское кресло и подлетел к кабине самолета-призрака, он не нашел в себе сил заглянуть внутрь.

– Идем на поединок! – кричал он, пытаясь побороть пробиравшую до костей дрожь. – Идем!

В наушниках затрещало, затем раздался голос, хриплый, булькающий и гнусавый, такой, что Кукылину почудилось, что в лицо ему пахнуло смрадным дыханием ожившего трупа:

– Идем на поединок!

– Сразимся, как подобает! – сказал Кукылин сопернику, когда тот изготовился к бою.

К счастью, враг был в закрытом шлеме, но все равно выглядел грозно и зловеще, вдвое шире Кукылина в плечах, закованный с ног до головы в черную с красноватым отливом броню, с мечом в левой руке и единственным реактивным пистолетом в правой. На безобразной личине шлема багрово светился щиток забрала, сочленения кирасы с гофрированными манжетами плечевых суставов были утыканы острыми шипами, шипы и крючья торчали на запястьях, над коленями и на сапогах. За плечами рыцаря тьмы со свистом втягивал воздух огромный ранец, на груди и животе топорщился множеством карманов одетый поверх кирасы жилет. Враг прохрипел что-то и сделал угрожающее движение рукой, державшей меч. Кукылин зажег факел своего меча, и, едва битва началась, сразу понял, что обречен. Воин самолета-призрака превосходил его в маневренности и обладал нечеловеческой реакцией. Был момент, когда враг чуть не отрубил ему обе руки, но почему-то отвел меч. Вслед за этим Кукылину тоже удалось нанести добрый удар, от которого соперник не вдруг оправился, но невиданный прием с ударом ногами, обезоруживший Кукылина, определил исход схватки.