Мутная вода
Шрифт:
— Дааа, дела… — Протянул Мут. — А я всё думал, что служба тебе надоела.
— Может и надоела. Но если бы не тот случай, то я бы ни за что не решился… — Горько усмехнулся Домра. — А вотарт пришлось продать, чтобы обеспечить безопасность моей семьи. Такие пироги. Жадность фраера сгубила. После того, как я дезертировал, Лис мне очень помог — свёл с командирами «Долга». Наёмники грозились меня поймать и казнить. Камрад брызгал слюной, что порвёт меня голыми руками. Петренко, спасибо ему, сумел через Воронина отсрочить мою предполагаемую казнь. Наёмники признают силу группировки, даже временами идут с генералом на компромисс. В благодарность я подписал контракт с "Долгом" на три года, без необходимости вступать в группировку. И знаете, впервые за три года в Зоне я чувствую себя в относительной безопасности, среди друзей.
***
Прошерстив, как следует схрон, Петренко с Карасём вернулись почти ни с чем.
— Калаш всё подчистил. — Расстроено сказал Петренко. — И всё же, в несгораемом
Причудливые комбинации всепроникающего гамма-излучения с некоторыми специфическими артефактами дали свои плоды. И вскоре в лабораторных условиях удалось создать супер-мутанта, который (внимание) по собственной воле мог открывать и закрывать пространственные аномалии, перемещаясь на свое усмотрение. А ещё он обладал мощными биокинетическими способностями. Мог воздействовать на тело и психику других одушевлённых созданий, управлял их мыслями и энергиями. Никого не напоминает?
— Монстра из детства, — кивнул я.
— То-то же! — Погрозил пальцем Петренко. — Калаш как-то связан с твоим пси-мутантом. — Обратился ко мне полковник. — Иначе, зачем ему документы о тех опытах? — Петренко вздохнул и протянул нам с Мутом увесистую папку. — Ахиллесовой пятой эксперимента оказалась слишком большая энергозатратность таких пространственных переходов. Открывая аномалию за аномалией, Васильев заработал полное истощение. А учёные не имели понятия, чем восполнить его запас. Советовали больше отдыхать, поддерживали лекарствами. В итоге психика мутанта не выдержала. Учёные явно переоценили человечность данного создания. Научившись управлять своими способностями и обладая немалой силой, он бежал из лаборатории, где его мучили из научного интереса, убив при этом своего создателя. Проект заморозили, финансирование отозвали. След учёных, принимавших участие в эксперименте, теряется.
— Но Док сказал, что мутант тоже когда-то был человеком и загадал желание Монолиту! — Непонимающе возразил я. — Получается, это ложь?
Доктор потупил взор и принялся усиленно растирать костяшки пальцев.
— Я ни слова не солгал. Просто умолчал, что твой Повелитель Кошмаров являлся мутантом на момент нашего знакомства. Я, знаете ли, питаю слабость к любому живому созданию и не могу пройти мимо чужой беды. — Док отрывисто вздохнул. Как будто бы даже всхлипнул, испытывая волнение. — Я нашёл его в Зоне, истощённого, израненного, дезориентированного. Привёл в свой Дом на Болоте, где он провёл несколько месяцев, пытаясь обуздать свалившееся на него могущество. Сил катастрофически не хватало. Я поддерживал его физическую оболочку артефактами и отварами. Человеческая природа Димы Васильева делала его любознательным и сострадательным. Мы много беседовали о смысле жизни, о детстве и трансформации, которой парня подвергли. А когда наступил предел, мы вместе отправились к Монолиту. Тёзка твоего друга, — грустно взглянул на меня Доктор, — хотел снова стать человеком. Это было его заветной мечтой: конец мучениям в теле монстра. Но Зона не дала ему такой возможности. Вместо этого она сохранила равновесие иным способом — нейтрализовала его жалость и утолила вечную жажду возможностью подпитываться от других. Таким образом, всё дурное, что было в Васильеве, многократно усилилось. Впрочем, как и его мощь — физическая и ментальная. Он стал выносливей, хитрее и ни минуты не жалел, что пришёл тогда к Монолиту… В то время, как меня терзали постоянные сомнения. Воистину, «благими намерениями выстлана дорога в ад». Теперь я осознал всю суть и глубину известной цитаты Данте. Это я виноват, что место Димы Васильева, заключённого в тело высшего мутанта, заняло что-то иное, более страшное, тёмное, порожденное не безрассудством ученых, а самой Зоной… Словно в нём лежит её продолжение. Питая себя, он питает её. Я следил за ним, со стороны, не ввязываясь. Мы с ним крепко поссорились. Даже, стыдно признаться, подрались.
— Сложно это представить, — покачал головой Бочка.
— Ну, что ж… Я тогда был существенно моложе и горячее. — Поёжился Док, словно оправдываясь. — А потом он украл ребёнка… Символично: своего тёзку… И перекроил его по образу и подобию своему. Кто бы мог знать… Но только не я. Ведь с тех самых пор, расставшись на окраине «Болот», мы с ним так ни разу и не встретились, до вчерашнего дня. Я наблюдал за ним издалека. И даже видел несколько подобных ему мутантов. Но Зона не давала нам поговорить, будто боялась, что я мог повлиять на его становление. А она этого не хотела. В одном Васильев
был прав — я не могу убить живое создание. Моя роль в Зоне прямо противоположена самой сути убийства. Я дал обещание стоять на страже жизни. Любой ценой, даже если на счету у создания десятки чужих смертей, и оно обязательно убьёт ещё. Это мой Дар, и проклятие одновременно. Поэтому я взял обещание с полковника не открывать стрельбу.— Любопытно, — задумчиво прикусил губу Петренко, выслушав рассказ Доктора. — С Васильевым, конечно, случился прокол… Но почему же тогда Вы так спокойно отпустили его подопечного? А говорят, дважды снаряд в одну воронку не бьёт. Ведь он — далеко не заложник Васильева. Тот хорошенько его обработал. Он знал, кого брал, видя сущность мальчика изнутри. Значит было в нём что-то, что привлекло мутанта и заставило его взрастить себе приемника именно в лице Грачёвского друга.
— Глубина кратера, пробитого всей тяжестью доброты нашего Доктора не поддаётся измерению простыми человеческими категориями, полковник. — Бесо улыбнулся и ободряюще похлопал удручённого Доктора по плечу. — Держу пари, он просто что-то почувствовал… Впрочем, как и всегда.
Доктор лишь молчаливо развёл руками:
— Поверьте мне, так нужно. Ему необходимо укрыться. Иначе Калашников обязательно его найдёт. У Дмитрия было видение, пока он спал… Страшное…
— Кстати, насчёт делишек Калаша, — перебил Дока Петренко. — Как Вам известно, перед уходом Грач позволил нам скопировать данные с КПК Филонова. Помимо прочего, в нём оказалось ещё и несколько любопытных скрытых файлов. Наши инженеры по информационной защите всё же их расшифровали и этим же утром, отправили мне на закрытую почту свои наработки. Действительно, Калашников каким-то образом узнал о существовании данного «внепространственного» монстра и хотел повторить эксперимент 2008-гогода. В пользу того говорят зашифрованные скриншоты его переписок. Финансирование прочих рисковых проектов — это чистый бизнес. Калашников же махнул выше — он хочет стать властелином времени и пространства. Вот, где реальная власть. Только представьте, как писатели-фантасты и медлительные изобретатели нервно курят в сторонке, в то время как корпорация Калаша открывает двери в иные миры. В прошлое и будущее — да куда угодно. В этой папочке, что мы нашли, подробно описаны все эксперименты над Васильевым. Его способности и слабые стороны. Калаш аккуратно делал пометки на полях. Его корявые закорючки я узнаю из тысячи, уж поверьте… Он пытался разыскать мутанта. Но тот словно залёг в ил, на долгие годы. В ПДА Филонова имеются копии его переписки с Калашом, где он отговаривает друга от экспериментов, но тот остаётся непреклонным. Трусоватого, осторожного по жизни Филонова пугает все радикальное. Это риск. Файлы его переписки с другом — скрытые, засекреченные. Явно оставленные Депутатом по старой привычке «про запас». Не удивлюсь, если из-за этой излишней осведомленности его и убили. Он явно испугался желаний Калашникова и включил "заднюю". Не думаю, что смерть Филонова была инициативой Калаша. Скорее всего постарался кто-то из его доверенных людей, находящихся в ближнем кругу, дабы обезопасить участников операции от «утечек информации». Готов дать руку на отсечение.
Эд покачал головой:
— Мы назвали Вам всех, полковник.
— Так или иначе, мы должны поговорить с Калашниковым, хочет он этого или нет. — Решительно кивнул головой Петренко.
Глава 33: «Деревня Фантомов»
Пока Петренко не скомандовал «подъём», я прилёг на свободную койку и с облегчением закрыл глаза. Вот и настало время первого, серьёзного боевого крещения. Сердце колотилось, будто спешило выпрыгнуть наружу и убежать подальше из этого ада. Туда, где не холодно и не страшно. Где нет всех монстров и аномалий недружелюбной к человеку Зоны. Я лежал очень тихо, почти не дыша, ощущая, как эти удары отдаются в моих барабанных перепонках.
Я страшился опасной дороги, последствий гона и Выброса. Но больше меня пугала лишь встреча с Калашниковым. Я боялся заглянуть ему в глаза и понять, что он замешан в смерти Филонова.
Как я это пойму? Не знаю. Возможно, это банальное журналистское чутьё. Или Зона развила во мне нечто большее, чем просто интуицию.
Всю жизнь я чувствовал людей. «Прислушивался» и «приглядывался» к ним, улавливая мельчайшие перемены их настроения. Мой психотерапевт назвал это приятным последствием тревожности. По шагам в коридоре я мог определить, в каком настроении вернулась мама с работы. Знал, вызовут ли меня к доске, когда учительница только оглядывала класс.
Приходя в новый коллектив, я точно знал, кто есть — кто. Даже не беседуя с людьми, а просто наблюдая за ними, определял «своих» и «чужих».
Я всегда мог чётко отличить правду от лжи, почти стопроцентно, без полиграфа. И, знаете, так забавно наблюдать, насколько изобретательными становятся люди, надумавшие лгать.
Даже когда ты ловишь их за руку, они продолжают обманывать по инерции, вяло отбиваясь от твоих попыток побеседовать начистоту.
В Зоне же всё не так. Она, как любая женщина, ненавидит ложь и выводит врунов на чистую воду. Кого-то даже буквально. Как бы ты не прятал концы, не заметал хвостом следы, истина прорывается, исподволь. Иногда со страшными последствиями.