Моя
Шрифт:
Меня разворачивают и грубо выталкивают за дверь бального зала. Давление лезвия у горла ослабевает, но его рука тут же сжимает мою с такой силой, что я слышу хруст суставов и жду, что кости вот-вот треснут.
— Проговоришься — умрёшь, — его горячее, злое дыхание обжигает мою щёку. — Поняла?
Я могу лишь беззвучно кивнуть, и с губ срывается короткий, подавленный всхлип.
Мы идём по длинному, знакомому коридору, который несколько часов назад казался мне просто дорогой к очередной скучной ночи. Теперь каждый шаг отдаётся эхом в полной тишине, нарушаемой лишь звуком наших шагов и бешеным стуком моего сердца.
Мы подходим к первому охранному посту.
Но выстрела нет. Вместо этого он, явно скрепя сердце, протягивает Астору тот самый матово-чёрный сейф. Астор одной рукой, не отпуская меня, вводит код, достаёт свой пистолет и мгновенно прячет его под пиджаком. Только после этого нам позволяют пройти.
То же самое повторяется на следующих двух постах. Джалена, который мог бы стать моей единственной надеждой, нет. На его месте — ещё один незнакомый, холодный взгляд.
Наконец лифт вывозит нас в шумный, яркий, переполненный людьми вестибюль «Цезарь Пэлас».
И тут происходит нечто сюрреалистичное. Астор меняет хватку — его железная хватка сменяется на то, что со стороны должно выглядеть как нежные объятия. Он прижимает меня к себе, его губы почти касаются моего виска, и он начинает медленно вести меня через толпу, изображая влюблённую пару, возвращающуюся с романтического ужина.
Я заставляю свои ноги двигаться, пытаюсь улыбаться сквозь панику. Никто вокруг не видит разницы. Никто не знает, что мужчина, который так нежно обнимает меня за плечи, десять минут назад приставлял нож к моему горлу.
Я словно наблюдаю за всем этим со стороны, из какого-то тёмного угла собственного сознания.
И тут к нам, будто из воздуха, присоединяется ещё один мужчина. Он ещё выше и массивнее Астора, с таким же ледяным, ничего не выражающим лицом и с татуировкой, выглядывающей из-под воротника рубашки, которая явно рассказывает не самые светлые истории. Он бросает на меня беглый, оценивающий взгляд, прежде чем встать с другой стороны от Астора, как будто так и должно быть. Астор называет его Киллианом.
Нас ведут к служебной лестнице. На площадке Астор и Киллиан обмениваются парой тихих, отрывистых фраз, которых я не могу разобрать из-за гула в ушах.
Затем, не отпуская мою онемевшую руку, Астор тянет меня вниз по лестнице, глубже и глубже, пока мы не оказываемся на каком-то подземном уровне, о котором я и не подозревала. Мы заходим в узкий, без опознавательных знаков служебный лифт.
Зеркальные двери смыкаются с тихим шипением.
И в мерцающем свете лампы я вижу наше отражение. Я — в своём вишнёвом платье, с растрёпанными волосами и глазами, полными животного страха. И он — Астор Стоун. Генеральный директор. Миллиардер. Объект желания и сплетен.
Похититель.
Я медленно моргаю, пытаясь собрать воедино разлетевшиеся осколки реальности.
Что, чёрт возьми, только что произошло?
Десять
Астор
— Ты в порядке? — спрашивает Киллиан.
Я опускаюсь в кожаное кресло-кровать в тот самый момент, когда самолёт отрывается от земли и начинает набор высоты.
Он опускается в кресло рядом со мной, ослабляя узел галстука. — Я спросил, всё ли у тебя в порядке.
Я не отвечаю.
— Ты не сделан из стали, Астор, как бы сильно ты ни старался притворяться. Единственная женщина, на которой ты когда-либо женился, и единственная женщина,
от которой у тебя был ребёнок, только что была похищена и убита. Ты должен хоть что-то чувствовать.— Я ничего не чувствую.
Он бросает на меня острый, пронизывающий взгляд. — Ты вёл себя точно так же, когда умерла твоя мать, и когда всё случилось с Хлоей. Ты отказываешься сталкиваться со смертью лицом к лицу, и она будет разъедать тебя изнутри, пока не останется ничего.
— Моя работа — это смерть. Вся моя жизнь — это смерть. Послушай, Киллиан. Суть вот в чём — всё кончено. Как и этот разговор.
Я отворачиваюсь, сглатываю тяжёлый ком в горле и на мгновение закрываю глаза. Грудную клетку сдавливает, ладони покрываются липким потом, кости вибрируют от адреналина так сильно, будто я вот-вот разорву собственную кожу и разнесу всё вокруг в клочья.
Горе можно взять под контроль. Да, это холодный, бесчувственный и даже жестокий способ смотреть на конец жизни, но для меня это единственный способ выжить. А вот вина — это сотня острых ножей, одновременно вонзающихся во все мои внутренние органы и вспарывающих их одним движением.
Дыши, Астор. Чёрт возьми, просто дыши.
Киллиан продолжает обновлять меня по поводу людей, которых мы всё ещё держим на Стрипе, но слова проходят мимо, не задевая сознания.
Дыши, мать твою, дыши.
Я заставляю себя сосредоточиться на его голосе и медленно, мучительно возвращаю себя в центр реальности.
— …поэтому мне сейчас нужно знать, кто, чёрт возьми, такой этот Карлос Леоне.
Я вытираю влажные ладони о ткань брюк. С чего вообще начать?
Киллиан бросает быстрый взгляд назад — на женщину, которую он заткнул кляпом и привязал к креслу ещё до взлёта. Он шумно втягивает воздух и ниже сползает в своём кресле.
— Это тот самый взгляд, которым моя мать смотрела на меня перед тем, как отхлестать ремнём по заднице.
Я оглядываюсь через плечо.
Один туфель на шпильке, усыпанный бриллиантами, лежит посреди прохода, второй всё ещё болтается на вишнёво-красном ногте большого пальца ноги. Её умопомрачительно облегающее платье задралось высоко по бёдрам, и она, к сожалению, уже успела исправить это, плотно сжав ноги.
Мой взгляд медленно скользит вверх по её мягким, гладко загорелым ногам к тому маленькому затенённому треугольнику между подолом платья и складкой бёдер, потом к узкой талии и к паре упругих, идеально округлых грудей, от вида которых у меня резко дёргается член в брюках. К длинным чёрным волосам, которые хочется сжать в кулак и потянуть. К паре ярко-алых губ, от которых хочется отгрызть себе собственную руку. К аккуратному курносому носику и, наконец, к тем прикрытым тяжёлыми веками голубым глазам, что притянули меня, словно зов сирены из морской бездны.
В ту секунду, когда я впервые увидел эту женщину, я понял, что должен заполучить её. Без вариантов. Это было похоже на то, как будто я нашёл то, что отчаянно искал всю свою жизнь, даже не подозревая, что именно ищу. Когда наши взгляды встретились, в голове вспыхнуло одно-единственное слово —
Моя.
Во время всей покерной игры я не мог оторвать от неё глаз ни на секунду. Вот она. Её аура кричала мне: ты наконец-то нашёл меня.
Самым неподобающим образом и в самое неподходящее время эта незнакомка полностью подчинила меня себе. Это было одновременно тревожно, невероятно притягательно и чертовски сексуально. Я не припомню, когда в последний раз кто-то отвлекал меня до такой степени, что получал надо мной реальное преимущество. И это только сильнее разжигало во мне желание обладать ею.