Чтение онлайн

– Да, я помню, – я придвинулась ближе и рассказала все, что сообщил мне ученик. Мрак слушал внимательно, изредка подливая себе и мне виски. В конце разговора он закурил, давая нам время подумать, и, наконец, ответил:

– Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я ненавязчиво прозондировал эту информацию?

– Именно, – согласилась я. – Это проблема? Расходы, разумеется, мои.

– Нет, это не проблема, на расходы можешь забить. Я сделаю все, что в моих силах. Сделаю сам, посвящать никого не буду. Но особых сдвигов не жди. Школы – это закрытые миры, они мало с кем делятся информацией.

– Я в курсе, Мрак. Но мне многого и не нужно. Необходимо получить начальную базу, чтобы знать, от чего отталкиваться.

– Хочешь найти его стаю? – полуутвердительно осведомился

брат.

– Хотя бы знать их, – уточнила я. – Если там большая стая, вырезать их не имеет смысла, да и себе дороже. Но я должна быть уверена, что Ирвин не находится под их влиянием.

– Даже так? – Брат удивленно поднял брови. – Ты все же полагаешь, что это подстава? Как же ты его допустила до себя?

– Ну, учиться он хочет искренне. Но я не удивилась бы, если бы узнала, что его держат под контролем без его согласия. Нужно проверить.

– Ладно, я сделаю.

Мы договорились об общих тренировках и разошлись по домам. Ирвин, полный новых впечатлений, всю дорогу ехал молча, погрузившись в себя.

Поздним вечером мы сидели в гостиной, отдыхая и делясь впечатлениями. Ирвин признался, что ему было тяжело находиться в обществе ребят. Я его понимала. Для вампира, имеющего повышенную восприимчивость к человеческим эмоциям, такое количество недобрых взглядов должно иметь огромное значение. Да и те чувства, которые испытывали к нему подавляющее большинство присутствующих, наверняка оставляли привкус горечи на сердце ученика. С другой стороны, сами вампиры никогда не отличались чувствительностью или склонностью к переживаниям. Но мой мальчик во всем демонстрировал отличие от собратьев. Он вполне мог отличаться и в этом.

– К сожалению, тебе придется учиться общаться с этими людьми. Они – мои друзья, и встречаться с ними ты будешь значительно чаще, чем тебе, вероятно, хотелось бы. Учись строить отношения с теми, кто выше тебя по уровню.

Вампир вздохнул и потянулся.

– Конечно. Пойми меня, Леди, от людей я редко видел что-то, кроме агрессии. Ты, Мрак, Саня – первые, кто общается со мной хотя бы без злости и отвращения.

Я подняла бровь:

– Хотя бы? Ты имеешь в виду, что это все, что ты можешь сказать о нашем с тобой общении? Хочешь сказать, я недостаточно лояльна по отношению к тебе?

– Нет. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Но мне очень трудно уловить стиль и тон беседы, трудно понять, что считается нормой. Я везде вижу признаки ненависти. Я привык защищаться. Огрызаться по любому поводу.

Это уже было подозрительно похоже на извинения, но я не позволила себе согласиться на полуправду.

– Поэтому ты мне все время хамишь?

Ирвин помолчал, блуждая взглядом по гостиной, а потом признался:

– И поэтому тоже. Я чувствую твою напряженность. Я чувствую в тебе опаску. Я понимаю, что ты мне не доверяешь, ждешь нападения. И меня это задевает. Злит. Хотя я сам не могу понять, почему.

Я расхохоталась, услышав его слова, чем вызвала у ученика недоуменный взгляд.

– Черт, прости мне мой смех, —успокоившись, попросила я. – Но это, действительно, весело. Я не тебя боюсь, Вин. Я боюсь, что не смогу обуздать инстинкты, среагировав на очередную твою выходку. Я боюсь причинить тебе вред. Или убить. Этого требуют годами формировавшиеся рефлексы.

– Ты так уверена, что сможешь со мной справиться? – уязвленно уточнил щенок.

– Абсолютно, – уже без тени улыбки подтвердила я. – иначе я не взяла бы тебя в обучение. Кстати, с момента нашего разговора я думаю об одной вещи. Извини, это может быть личным. Но все же. Ты сказал, что жил в квартире один. Я хотела спросить тебя о родителях. У тебя были родители?

Я внимательно наблюдала за вампиром, но на его лице не дернулось ни одного мускула.

– Как тебе сказать. Когда-то они, конечно, были. Но я их не знал. Я сирота. Как ты понимаешь, в те годы, на которые выпало мое детство, это не редкость.

Я согласно кивнула, размышляя о том, каким безумно одиноким, должно быть, чувствовал себя Ирвин до того, как обратился. Впрочем, мне трудно было об этом

судить. Мое детство прошло так, что одиночество для меня стало благом.

– А у тебя, Леди? У тебя есть родители?

Я задумалась. Конечно, сообщать лишних сведений вампиру не стоило, но, с другой стороны, неспешная беседа в гостиной расслабила меня. Да и что такого я могла сообщить?

– Так же, как у тебя. Когда-то были. Но в какой-то момент я умерла для них.

– То есть?

– А как ты себе представляешь? «Привет, мам, пап. Я решила учиться на убийцу. Вы же не против, что воспитываете наемника?». Забавно, да?

– А как вообще вышло так, что ты стала наемником? – Вин устроился в кресле удобнее, подобрав под себя ноги, и приготовился слушать. Конечно, я могла бы не рассказывать. Но его откровенность требовала ответной откровенности. Чтобы завоевать доверие, нужно научиться доверять. И я решилась.

– Я приехала в город, когда мне было пятнадцать. Хотела учиться, получать профессию. Поступила в колледж. Появилась компания, я стала шататься вечерами по улицам. Ничего сверхъестественного, обычный подросток. Не жди особенных событий, их не будет. Вампиры не трогали меня, не убивали никого из моих друзей и родных. Но, когда я случайно узнала о них, я почувствовала в себе призвание. Охотничий инстинкт. Так бывает. Видимо, какая-то шутка эволюции. Нужен же вам естественный враг для баланса. У некоторых этот инстинкт наследуется. Такие люди называются охотниками. У других он иногда просто появляется, без каких-либо предпосылок. Мы не знаем, с чем это связано. И, если человек понимает, что с ним происходит, и решает связать свою жизнь с истреблением вампиров, то у него три дороги: к охотникам, к наемникам или в одиночки. Я долго собирала информацию по крупицам, и пришла к выводу, что у охотников мне делать нечего. Судьба нерожденного, привлеченного со стороны печальна и изобилует крутыми поворотами и долгими подъемами: охотники таким не слишком доверяют. Одиночки живут весьма недолго. Проанализировав все данные, я решила стать наемником.

Тех денег, что присылали родители, было недостаточно для обучения в академии. Я стала размышлять о том, откуда их достать. В то время за мной увивался красивый, взрослый и весьма состоятельный мужчина. Не будем говорить о его страсти к молоденьким девочкам, но она сыграла мне на руку. В то время я была уже не девственницей, так что разыграть романтическую историю не составило труда. Да и внешность свою я всегда оценивала здраво. Он очаровался маленькой мечтательницей, одержимой странной фантазией. К тому же, похоже, что он преследовал свои цели, определив меня в школу наемников. В любом случае, каждый из нас получал то, что хотел. Он – секс и любовь, я – деньги на обучение. Ты можешь быть любого мнения обо мне, но в тот момент меня интересовала только моя цель. Тело я рассматривала, как удобный инструмент для её достижения. Я решила разорвать все связи с прошлым. В один прекрасный день я не вернулась с дружеской пьянки. Я знаю, что меня долго разыскивали. Приезжал отец, поставил на уши чуть ли не полгорода, воспользовался всеми доступными ему связями. Но мой любовник здорово обрубил концы. А еще через месяц в одной из подворотен нашли изуродованное тело девушки, подозрительно похожей на меня. Не знаю, было ли это стечением обстоятельств или очередным подвигом моего «возлюбленного», но девчонку опознала мама. Её похоронили с моим именем. Таким образом, для родных я умерла.

Ирвин смотрел на меня удивленными глазами. Видно, ему не верилось, что я способна на такие поступки. Что ж, пора разочаровать моего мальчика. Ангелом я никогда не была, и быть не собиралась.

– Тебе не было страшно?

– Было, – я немного помолчала, погружаясь в воспоминания. Нечасто я возвращалась к этой истории.

– А родители? Ты не жалеешь?.. – Ирвин подбирал слова очень осторожно, явно опасаясь меня задеть.

– Иногда. Когда забываю о том, как прошло мое детство. Они любили меня, разумеется. По-своему. Но куда больше они любили свое семейное дело. И тот доход, который оно приносило. Чаще всего меня воспринимали, как потенциальную наследницу. И только лишь. А мне не хотелось связываться с их бизнесом.