Чтение онлайн

В тот вечер мне пришлось заниматься Мишей. Чтобы отвлечь его от невыносимых мыслей о Полине, ушедшей с выставки со своим другом, я повел его приставать к другим женщинам. Сначала мы пристали к Свете Островой, худенькой координаторше учебных программ "Pro arte", делая ей изощренные комплименты и вгоняя ее в краску.

Затем переключились на москвичку Ольгу Горюнову, приехавшую читать лекцию о современных компьютерных технологиях в одном из соседних залов. Причем на глазах ее ревнивого долгоносика-мужа, приехавшего с ней вместе. Я принялся ее фотографировать, и она так этим увлеклась, что даже забыла о подготовке

к лекции, начинавшейся через пятнадцать минут. Об этом ей строго напомнил Долгоносик, тем самым, обрубив наш невинный флирт.

А когда уже все расходились, я пристал к художнице-француженке, тоже оказавшейся с мужем. У нее были красивые меховые рукавицы и я попросил ее меня ними гладить. Ей это настолько понравилось, что не будь рядом мужа, просто страшно подумать, что могло бы произойти.

В день своего отъезда, я позвонил Ольге. Я уезжал вечерним берлинским поездом. Мы встретились выпить кофе в кафе "Крунк" на Малой Садовой. Этой короткой встречи мне было достаточно, чтобы решить для себя, что я буду заниматься Ольгой – после своего возвращения, и я обещал позвонить ей, как только вернусь. Она просила привезти ей небольшой сувенир, что-нибудь из Вены – на мой выбор.

.

Сегодня вторник, 3 апреля. А приехал я во вторник 13 марта. Значит в городе я уже три недели, но до сих пор не собрался позвонить Ольге. Я привез ей подарок. Это маленький бюстик Штрауса, примерно семь-десять сантиметров высотой, сделанный из осколка белого тирольского мрамора. Я купил его в сувенирной лавке в подземном переходе к Венской опере. Штраус – красивый мужчина с длинными волосами и пышными усами, как у императора Франца Иосифа. Бюст мне понравился. Но я выбирал. В лавке была еще симпатичная тарелочка с изображением собора Святого Стефана. Я долго колебался – Штраус или тарелочка? В конце концов, победил Штраус, который и был куплен.

Я нахожу номер Ольги. Набираю.

– Это Владимир Яременко-Толстой.

– А я о вас думала! Куда же вы пропали?

– Я приехал, но, честно признаюсь, звоню не сразу. У меня был гость, и мне пришлось им заниматься. Но подарок я привез. Из Вены.

– Хорошо, я вас прощаю!

– Спасибо. Что я могу для вас сделать?

– Вы можете меня куда-нибудь пригласить. В театр, например. Можно сходить в Мариинку на "Щелкунчика". Говорят, что это большая гадость, но мне, тем не менее, было бы любопытно взглянуть на плоды шемякинских стараний.

– Хорошо, я постараюсь достать билеты, но не уверен, что это будет легко. Насколько мне известно, попасть на премьеру почти невозможно. А пока я буду доставать билеты, что может продлиться довольно долго, я хочу пригласить вас в гости.

– Когда?

– Завтра.

– Завтра у нас презентация в Европейском университете.

– Я живу совсем рядом с Европейским университетом. Вы можете зайти ко мне после презентации.

– Хорошо, но это будет не раньше семи. Я вам позвоню и потом зайду.

– Я буду дома с шести. До встречи! Я буду ждать.

Разговором я остаюсь доволен. Вот она – русская деловая женщина. После презентации – в гости, а в гостях – за дело! Могу ее после презентации покупать. Она придет, а я предложу ей принять ванну, чтобы сразу все было понятно. Я хожу по комнате, потирая руки. Достаю из сумки глубоко завалившийся бюстик Штрауса

и ставлю его на подоконник рядом с гипсовой головой амазонки.

Думаю о том, что было бы неплохо купить большой красивый цветок в горшке. Он бы неплохо смотрелся на светлом паркетном полу, залитом лучами весеннего солнца. Завтра пойду в Павильон Цветов на углу Потемкинской и Шпалерной и что-нибудь подходящее выберу. Нужно поразить Ольгу.

Почему не приходит бабушка? Уже почти половина двенадцатого. Может, что-то случилось? Один раз она опаздывала, но позвонила и предупредила. А сегодня ее просто нет. Странно. Жду еще десять минут, и звоню сам.

К телефону подходит дедушка, ее муж.

– Нина Васильевна дома? Это Владимир. Я жду ее уже сорок минут, а ее нет.

– Она заболела. Внезапно высокая температура. Лихорадка. Лежит и не встает.

– А вы не могли бы дать ей на секунду трубочку.

– Могу, но это вам ничего не даст. У нее пропал голос.

– Извините. Передавайте ей привет! Всего доброго.

Вот это да! Я почти уверен, что в болезни бабушки повинна Пия. Это она ее вырубила своим энергетическим полем. Мне этого никто не говорил, просто я вдруг это осознаю. Очень реально. Возможно, это моя интуиция. Пия на бабушку обиделась и ее вырубила. И в том, что меня тогда трясло, тоже виновата она.

Ведьма? Колдунья? По древним преданьям среди женщин Южной Карелии, знаменитой своими бесчисленными болотами, было много ведьм. А Лаппенранта – это ведь и есть Южная Карелия. Северную Карелию отнял у финнов Сталин, а Южная осталась в Финляндии. Это ее гиблые, непролазные болота остановили тогда Красную Армию.

Пия – ведьма! Мне вдруг становится страшно. Так вот почему мне так хорошо с ней в постели. Я чувствую ее внутреннюю женскую энергию, настолько сильную, как ни у какой другой женщины до нее. Интересно, знает ли она о своих способностях, или это происходит у нее бесконтрольно?

Ладно-ладно, это я сам себя пугаю! Интересно, что скажет по этому поводу художник Будилов. Может, он захочет пойти погулять? До шести еще уйма времени.

– Если допустить, что все то, что ты мне сказал – правда, тогда тебе нужно искать новую массажистку, – говорит мне Будилов.

Мы сидим на лавочке в Таврическом саду, подставив лица ласковым лучам весеннего солнца, и пьем пиво. По парку прогуливаются ленивые прогульщики.

– У Фиры есть одна знакомая, она тоже с Кавказа, но не осетинка, как Фира, а карачаевка, ее зовут Гульнара. Говорят, она знает различные виды массажа, в том числе – точечный, и великолепно их делает. Я могу поспросить Фиру, чтобы она с ней договорилась. По крайней мере, ты можешь попробовать и сравнить, а когда объявится бабушка, тогда можно решить – остаться у Гульнары или продолжать с бабушкой.

– Ты знаешь, я уверен, что бабушка или умрет, или больше никогда мне не объявится. Поэтому, пожалуйста, узнай у Фиры телефон Гульнары!

В свое время художник Будилов женился на кавказской девушке Фире и до сих пор своим браком доволен. Восточные женщины, как утверждает он, имеют много существенных достоинств – они хозяйственны, домовиты, не сидят с мужчинами за одним столом, не перечат мужу и, что для художника наиболее важно, они ничего не понимают в искусстве и не пытаются высказывать по этому поводу свое мнение. В принципе, я с ним согласен, но жениться на восточной женщине пока не собираюсь.