Чтение онлайн

Окончательно запутавшись, я мысленно махнула на все рукой и пошла во временно оккупированную мною спальню Барби – собираться в Корк.

Когда мы уезжали из Уотерфорда, погода была вполне приемлемой – пасмурной, но хотя бы без дождя и пронизывающего ветра. Но едва рейсовый автобус причалил к автовокзалу в Корке, Ирландия проявила себя во всей красе – небо беспросветно обложило низкими серыми тучами, и полил несильный, но монотонный дождь, не оставлявший никаких надежд на то, что он в обозримом будущем кончится.

Мы постояли некоторое время под крышей автовокзала,

– Чего ждем? Открывайте зонты и вперед!

У него самого зонта, конечно, не оказалось, и Женька отдал ему свой, а мы с ним спрятались под моим. Это, естественно, не способствовало хорошей защите от дождя, и Женька ворчливо поинтересовался:

– А ты принципиально зонт не носишь?

– Хоть носи, хоть не носи – все равно промокнешь, – философски отозвался тот. – Тут вообще народ спокойно к погоде относится – уже ко всему привыкли.

Словно в подтверждение его словам, идущая впереди нас компания из трех человек вдруг опустила зонты, посмотрела на небо, а потом синхронно закрыла их и как ни в чем не бывало пошла дальше под проливным дождем.

– Видали? – кивнул Максим.

– Да, – только и проговорил Женька. – Суровый ирландский пипл.

Кое-как доскакав по стремительно разрастающимся лужам до первого описанного в путеводителе собора, мы вошли внутрь. Теплее не стало, но хотя бы сверху на нас не лилась вода. К тому же, как оказалось, здесь имелось дополнительное развлечение: за отдельную плату можно подняться и позвонить в колокол.

Мы, конечно, не могли упустить эту возможность и вскоре уже карабкались по узкой винтовой лестнице – не такой крутой, конечно, как в соборе Килкенни, но тоже очень впечатляющей. На одной из площадок мы заметили висящие на перилах разноцветные наушники и остановились.

– Зачем это? – удивилась я.

– Если ты стоишь прямо под колоколом, то может нехило дать по ушам, – пояснил Женька.

Запасшись наушниками, мы стали подниматься дальше. К нашему разочарованию, прямо под колокол туристов не пускали – мы оказались в небольшой комнатке, куда спускались веревки от колоколов, за которые и надо было дергать.

– Всего, – расстроился Женька. – Я-то думал…

Я же, наоборот, порадовалась, что не придется выходить на открытую всем дождям и ветрам площадку. В голове мелькнуло: лучшего места для романтического объяснения не придумать – кроме нас, больше дураков осматривать достопримечательности в такую шальную погоду не нашлось. Но куда девать третьего лишнего? Не с башни же сбрасывать. Также большой вопрос, кто тут лишний…

Я поежилась – то ли от холода, то ли от своего черного юмора. А я становлюсь циничной! Но плохо это или хорошо, я пока не понимала. Передо мной стояли более насущные задачи.

– Вот, наверное, весело жителям ближайших домов, – усмехнулся Женька. – Так-то колокола пару раз в день звонят, а тут туристы целыми днями названивают!

– Ирландцы – очень гостеприимная нация, – назидательно произнес Максим. – Для туристов ничего не жалко!

Словно в подтверждение его слов, на стене висели листы с рядами цифр – если дергать за обозначенные номерами веревки, можно было исполнить несколько мелодий. Мы этим не особенно заинтересовались, так как местных хитов все равно не знали, а вот Максим старательно

– Гимн Ирландии, – пояснил он. – Правда, я наврал кое-где…

– Мы все равно не в теме, – успокоил его Женька. – Я как-то в ирландской музыке не силен.

– Я тоже, – призналась я.

– Да знаете вы, – утешил Максим. – Просто не догадываетесь, что это ирландская музыка. Ее все очень активно юзают.

– Например? – заинтересовался Женька.

– Ну, например, старая песня «Скутера» «How much is the fish?» [29] – это на самом деле ирландская народная, «Iv sistr» называется.

– Так про рыбу или про сестру? – не поняла я.

– Сестра тут вообще ни при чем, это же на ирландском, – начал объяснять Максим, но Женька его перебил.

– Я понял, – воскликнул он. – Это покупатель… как ее… Молли из Дублина! Которая призрак!

– Вот же фантазия богатая, – снисходительно покачал головой Максим. – Я точно текста оригинала не знаю, но она явно не про рыбу.

– Как же ты не знаешь, – упрекнул его братец. – Плохо уроки учил?

– Там про сидр, – неохотно ответил Максим.

– Вот алкаши, вечно у них все про выпивку!

– Недаром говорят, что русские и ирландцы очень похожи! – парировал тот.

На это Женьке ответить было нечем, или он просто утомился спорить. Мы спустились с колокольни и, как ни хотелось остаться в закрытом помещении, снова вышли под дождь. Мы предусмотрительно посмотрели карту из путеводителя под крышей, поэтому резво доскакали до следующего собора.

– Что, мы так и будем ходить от церкви к церкви? – уныло поинтересовался Женька, стряхивая с рукава холодные капли.

– В России вообще кроме церквей смотреть нечего.

– Есть еще монастыри!

В общем, поездка в Корк была безнадежно испорчена. Мы перекусили в «Макдоналдсе» в полном соответствии с Женькиной теорией питания за границей, вернулись на автовокзал и уже совсем скоро катили обратно.

– Как приятно сидеть в теплом автобусе, когда на улице холод и дождь, – зажмурилась я.

– Еще и туман, – добавил Женька.

И правда, – густая белесая пелена подступала почти вплотную к окнам, отчего становилось жутковато – как будто мы оказались вне времени и пространства, и ничего не осталось в мире, кроме нашего автобуса и этого тумана.

Вскоре Женька задремал. Меня тоже в тепле начало клонить в сон, когда я услышала сзади шепот:

– Нин!

Встрепенувшись, я оглянулась и увидела Максима, прижимающего палец к губам.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Я посмотрела на мирно посапывающего Женьку, которого в этот раз для разнообразия пропустила к окну, и, оставив сумку, осторожно перебралась на заднее сиденье.

Максим сразу по-хозяйски обнял меня, прижал к себе и безо всякого стеснения поцеловал. Мысли броуновскими частицами кружились в голове – надо оттолкнуть его… да что же это… так просто нельзя… Но ничего подобного я не сделала, растворившись в его объятиях.