Чтение онлайн

– Сурово тут у вас, у католиков, – огляделся Женька. – Не то что у нас церкви – веселые, нарядные, разноцветные. А у вас серые каменюки, и все.

– Зато у вас стоять надо, – парировал Максим. – А здесь скамеечки удобные. Не хотите, кстати, присесть?

Присесть особо не хотелось – совсем недавно несколько часов просидели в машине! – но мы тем не менее послушно уселись на деревянную скамейку с мягким бархатистым сиденьем. Под ногами обнаружилась ступенька, тоже обитая бархатом.

– А это что, для гномов? – пошутил Женька.

– Для коленопреклонений, – серьезно отозвался

– С ума сойти! Коленопреклонение – и то с комфортом! А где же аскеза и смирение плоти?

– А ирландские гномы, кстати, называются лепреконы, – продолжал познавательный рассказ Максим. – Они ходят в зеленой одежде и держат в руке левый башмак, так как шьют обувь, но во время работы людям никогда не показываются. У каждого из них свой горшочек золота. Есть ирландская легенда – если прийти к основанию радуги, можно найти золото лепрекона.

– Нашел где рассказывать о гномах, – фыркнул Женька. – В соборе! Вот покарает тебя святой Патрик, будешь знать!

– Лепреконы – как раз его спутники, – разочаровал моего друга Максим. – И главные персонажи празднования Дня святого Патрика.

– И тут выкрутились, – восхитился Женька. – Правильно, со святым не очень-то попразднуешь!

– На самом деле ты прав, мой юный друг, – снисходительно заметил тот. – Я читал, что образ лепреконов растиражировали в рекламных целях. Не делать же сувениры со святым Патриком!

– Как не стыдно – расселись в соборе и такую чушь несут, – возмутилась я. – Пошли отсюда!

– Никто не понимает, – легкомысленно отозвался Женька.

– Ага, ты единственный русский турист, единственный и неповторимый! – съязвила я.

– Или ты гнева святого Патрика боишься? – прищурился он.

– Нет, лепрекона, – в тон ответила я и поднялась со скамьи.

Когда мы вышли из собора, на улице наконец немного потеплело.

– Может, перекусим? – огляделся по сторонам Женька.

Я мысленно поблагодарила его – он прочитал мои мысли. После нашего более чем раннего завтрака прошло уже прилично времени, но сама я напоминать о еде стеснялась, чтобы не прослыть обжорой.

– Может, ты и в Дублине какое-нибудь суперское заведение знаешь?

– Пивоварня «Гиннесс», – с серьезным видом ответил Максим.

Тут зазвонил его телефон и прервал увлекательный разговор.

– Да, мам, – ответил он. – Все нормально, осматриваем достопримечательности. Собираемся где-нибудь перекусить. Почему не надо? Окей, понял.

Он нажал на отбой и доложил:

– Они сделали все дела и предлагают поесть вместе. Сказали идти к О’Коннел-стрит, у маман там любимое кафе.

– А ты знаешь, где эта стрит? – поинтересовался Женька.

– Обижаешь, – отозвался Максим. – Топайте за мной, отведу в лучшем виде.

И мы потопали. О’Коннел-стрит оказалась центральной улицей Дублина, шумной и оживленной. В ее начале возвышался огромный памятник, а ближе к середине – сверкающий на солнце шпиль.

– Наконец-то нашлось место, где по-настоящему мало туристов, – довольно огляделся Женька. – Я думал, их в Скандинавии не будет, но там болтались толпы японцев и вообще куча народу. А здесь даже на центральной улице никого.

– Откуда

– Ты видишь тут толпы баранов во главе с экскурсоводом? – нелюбезно охарактеризовал он организованный туризм.

– Нет, – вынуждена была признать я.

– Памятник в центре города, а туристов нет, – довольно кивнул он. – Кстати, что это за мужик в пиджаке?

Максим поморщился, но все же ответил:

– Дэниэл О’Коннел, борец за права ирландцев.

– А что за палка там торчит? – не унимался Женька.

Я видела – он специально выводит четвероюродного братца из себя, и все ждала, когда тот взорвется, но Максим как ни в чем не бывало отвечал:

– Дублинская игла, совсем недавно поставили. Шпиль сто двадцать метров высотой. Символ чего-то там, – он наконец тоже сбился на Женькины формулировки. – Кстати, именно там нам встречу назначили.

Встретившись с мамами, мы свернули на одну из боковых улиц, зашли в шумное кафе самообслуживания и встали в очередь.

– Что будем есть? – поинтересовалась Оксана. – Может, ирландское рагу?

– С крысой? – встрял Женька, который никак не мог остановиться.

Мамы усмехнулись – видимо, были знакомы с первоисточником, – а мы поспешили отказаться:

– Нет, не надо рагу.

– Разве рагу едят на завтрак? – резонно поинтересовался Женька.

– Тогда и берите завтрак, – предложила Оксана.

– Так и называется?

– Да, ирландский завтрак.

– А что туда входит?

– Увидите, – усмехнулась она и, когда подошла наша очередь, заказала «Irish breakfast» [25] .

Дородная тетенька взяла огромную тарелку, шустро накидала на нее разных продуктов и поставила на мой поднос.

Когда мы расплатились в кассе и уселись за стол, я с удивлением уставилась на блюдо, где лежали несколько кусков колбасы, яичница, фасоль, грибы, два куска пудинга и хлеб.

– Это завтрак? – наконец спросила я.

– В деревнях такой завтрак употреблялся ближе к обеду, уже после работы, – пояснила Оксана. – Поэтому он был очень обильный.

– Разве можно столько съесть? – не поверила я.

– А ты попробуй.

– Нина съест, – усмехнулся Женька. – Она у нас любит покушать.

Я внимательно посмотрела в его сторону, словно раздумывая, стоит ли связываться и отвечать на такую бестактность, потом просто толкнула его локтем в бок и решительно взялась за вилку.

Как бы ни были мы голодны, целиком ирландский завтрак не смог осилить никто. Женька оставил на тарелке грибы, которые никогда не ел, Максим – пудинг, а я – нелюбимую мною фасоль. После еды немедленно захотелось спать – сказывался подъем в пять утра. Не помог даже кофе, поданный нам в огромных кружках. Но когда Оксана спросила: