Чтение онлайн

Я не поняла, комплимент ли это, но на всякий случай решила промолчать, раз принципиальное согласие было получено.

Мы быстренько – благо ехать недалеко – собрались и прыгнули в машину. Бодро добрались до указателя, свернули по нему, но очень скоро уперлись в развилку без всяких опознавательных знаков.

– Куда теперь? – спросила у меня Оксана, как будто это не она, а я была местным жителем. Впрочем, она тут же решила: – Направо поедем. Это больше указателю соответствует.

Дорога была абсолютно пустой, обочины заросли густым кустарником, поэтому мы явно ехали куда-то наугад.

– По-моему, мы гораздо больше восьми километров проехали, –

Мне захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Хорошо хоть Максим отказался с нами ехать под предлогом неотложной встречи с друзьями. Искомый же дольмен, по его словам, он видел тысячу раз. Тетя Ира тоже осталась дома – собирать вещи.

– Наверно, надо было налево поворачивать, – предположила я.

– Теперь уже возвращаться не будем, – возразила Оксана. – Мне кажется, эти дороги параллельно идут, так что куда-нибудь выедем в итоге.

– Желательно не куда-нибудь, – опять не смолчал Женька. – А все-таки к дольмену. Иначе Нина не увидит в Ирландии главную достопримечательность.

Придумать достойный ответ я не успела – Оксана заметила едущую нам навстречу машину, посигналила, притормозила и, опустив стекло, спросила:

– Hello, how are you? We are looking for dolmen! [41]

Водитель недоуменно покачал головой и покатил дальше.

– Прикольно, – вдруг развеселился Женька. – Оказывается, это время и в реальной разговорной речи используется? А я думал, специально для учебников придумали. Как его там – continuous?

– Present continuous [42] , – поправила я и с удовольствием отыгралась за дольмен: – Чем ты слушал, вообще-то одно из самых часто употребляющихся времен. Это тебе не условное наклонение.

– А что там с условным наклонением? – неожиданно заинтересовался он. – Приведи пример.

– Ну… это… – замялась я.

Правила образования условного наклонения я и сама помнила плоховато.

– Если бы Нина не захотела посмотреть на дольмен, мы бы не заблудились на дороге, – немного подумав, выдал он. – Слабо на английский перевести?

– Сам переведи, раз такой умный, – огрызнулась я.

Оксана опять притормозила и обратилась к двум бредущим вдоль дороги фермерам:

– Hello! We are looking for dolmen.

Фермеры задумались, а потом один из них неуверенно переспросил, сложив руки домиком:

– Stones? [43]

– Yes, – хором выкликнули мы.

Несколькими взмахами руки он указал направление. Оксана кивнула, горячо поблагодарила единственного встретившегося нам знатока древностей и сказала:

– И правда надо было налево поворачивать.

Следуя указаниям, мы быстро добрались до искомого места и выбрались из машины.

– Ничего

Вокруг расстилались огороженные заборами пастбища, на которых лениво жевали травку ухоженные черно-белые коровы. Дольмен сиротливо ютился в уголке между двух заборов. Сам он огорожен не был, возле него лишь стояла табличка с описанием этого удивительного сооружения, созданного шесть тысяч лет назад.

– Круто, – первым отмер Женька. – Древнейший памятник стоит себе посреди коров и никому не нужен.

– Никто вообще не знает, что это такое, – подхватила я. – Вот у нас на Черном море вокруг дольменов заповедник сделали, туда только с экскурсией можно попасть.

– Малая часть в заповеднике, – возразил Женька. – Я читал, что на территории России большинство дольменов тоже стоят в чистом поле и любой желающий может написать на нем «здесь был Вася».

– До них еще добраться надо! А тут в обитаемом месте, совсем рядом с городом… Кстати, – сообразила я. – Ты же не знал, что такое дольмены, меня еще в парке наследия спрашивал?

– Проверял тебя, – невозмутимо ответил Женька.

Я смерила его внимательным взглядом, но удержалась от комментариев, просто предложила:

– Полезли?

– Внутрь? – с сомнением протянул Женька.

– Конечно, – кивнула я. – Сфоткаю.

– Что-то стремно, – сомневался он.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Шесть тысяч лет простоял, так что уже не упадет.

Женька забрался по камням и выглянул сквозь щель между каменными плитами. Я сделала снимок, передала ему фотик и поспешила занять его место.

– Ой, – поежилась я, забравшись в каменный домик и ощутив над собой многотонную каменную плиту.

Один ее край съехал, он лежал, опираясь всего на один угол, и непонятно было, когда это произошло – тысячу лет назад или только вчера.

– Что-то стремно…

– Вот-вот, – подхватил Женька. – А я предупреждал!

– Поехали, – поторопила Оксана в своей обычной манере, хотя в этот раз спешить нам было некуда. – Ну камни и камни, что тут долго рассматривать?

Я бы с удовольствием порассматривала, представляя, как в четвертом тысячелетии до нашей эры древние люди передвигали гигантские каменные плиты, попыталась почувствовать энергетику, которая в дольменах якобы особенно сильна, но делать было нечего – мы прыгнули в машину и отправились в обратный путь.

В городе Оксана высадила нас в центре.

– Погуляйте на прощанье, – напутствовала она. – А я на работу.

Вылезая из машины, я задела выходившего следом Женьку и машинально извинилась:

– Sorry. Ой, – спохватилась я и засмеялась. – Уже на автомате по-английски говорю.

– Скоро русский забудешь, – проворчал он.

Распрощавшись с Оксаной, мы медленно побрели по набережной.

– Ну что, я считаю, поездка удалась, – рассуждал Женька. – Все посмотрели, даже в Северной Ирландии побывали…

– Все никогда не посмотришь, – возразила я. – Вот Оксана тут живет, а Ньюгрейндж и дольмены только с нами первый раз увидела.

– Вот именно, что Оксана тут живет, ей торопиться некуда. Если что-то постоянно под рукой, ценность этого теряется, – философски заметил он. – Люди, которые на море живут, вообще купаться не ходят… О, смотри, – вдруг оживился он. – Наш юный друг с какими-то гопниками!

И правда – от стоявшей у парапета компании отделился Максим и помахал нам рукой. Пришлось подойти, поздороваться. Он что-то быстро проговорил по-английски, все засмеялись.