Монастырь
Шрифт:
Среди покрытых зеленью холмов с кудрявыми рощицами, маленькими, словно игрушечными домиками и крестьянскими полями, где трудились едва заметные фигурки их владельцев, высился белокаменный замок, опоясанный тремя кольцами стен. Его двенадцать башен, четыре темных и восемь светлых, почти втыкали в облака флагштоки с развевающимися на ветру черно-желтыми стягами. Среди этих стен и башен, подумалось Эдвину, Глоу просто потерялся бы.
Анг стоял на острове, точнее, в излучине реки под названием Ди, что неторопливо несла свои воды на юг вплоть до впадения в Тэлейт, а два речных колена соединялись между собой дугообразным рвом. К огромным гостеприимно
– Ишь ты, – буркнул Арн, когда путники, выйдя из леса, остановились на пригорке, – понастроили-то сколько…
В ответ на вопросительный взгляд он пояснил:
– Последний раз, помнится, башен было штук шесть. Вон те, темного камня, что к самой реке спускаются, – он показал пальцем, – самые первые. Говорят, их еще при Рикберте Злом возвели. Нынче как жилье они уж почти непригодны: стены толстые, холодные, каминов только пара штук. Те две, чуть западнее, белокаменные, с переходами и пристроями всякими – это жилье Алейна. А остальных не было тогда. Ну, что ж… у Хильдеберта, говорят, денег куры не клюют. Пойдем.
И он принялся спускаться с пригорка, направляясь к извилистой дороге, петлявшей меж холмов и крестьянских хозяйств. Дорога вела к мосту Анга.
На них действительно никто не обращал внимания. К замку и от замка двигались десятки возков и целые толпы людей, большинство из которых так же устали от долгой дороги, как и трое спутников, и только время от времени, поднимая облака пыли, мимо них проносился какой-нибудь всадник, вызывая в свой адрес ругань либо просто безразличные взгляды.
Стражники у ворот лениво опирались на алебарды, свысока посматривая на входящих в город. Арна с его спутниками они пропустили беспрепятственно, зато придрались к одному виллану с большой телегой, груженой бочками. Женщина, сидевшая на телеге, тут же подняла вой, обвиняя стражников во всех смертных грехах.
– Как всегда, – фыркнул Вульфар, толкнув Эдвина локтем в бок. – Только и ищут, с кого бы поиметь.
Анг встретил их толчеей и людским гомоном. Подмастерья, высунувшись из окон первых этажей, зазывали покупателей в лавки; нищие настойчиво дергали за рукава; какая-то баба истошно вопила, требуя поймать вора; точильщик ножей невозмутимо крутил свое колесо; монах в грязной фиолетовой рясе, забравшись на выступавший из стены камень, громко вещал о беларовом проклятии; четверо слуг, тащивших паланкин, пытались через толпу пробиться к воротам во внутренний двор, лаяли собаки, верещали мальчишки, кудахтали куры, и откуда-то доносились предсмертные вопли свиньи, попавшей под нож мясника.
– О, боги, – выдохнул Вульфар. – А я-то раньше думал, что в Ардланне слишком много народу.
Эдвин не ответил. Он тоже был ошарашен. Прижав к груди висевший под рубахой кожаный футляр, он продирался через толпу, стараясь не потерять из виду Арна. Тот сразу за воротами резко свернул вправо и решительно зашагал по одной из улочек.
– За мной, – бросил он, – там гостиница должна быть, «Красный Герцог», если только не снесли…
Шагов через сто стало поспокойнее. Улица сузилась так, что в некоторых местах два человека смогли бы разойтись с трудом. Верхние этажи домов, а здесь имелись и двух-, и даже трехэтажные, нависали над головами, почти смыкаясь так, что соседи смогли бы поцеловаться, чуть высунувшись из окон. Под ногами хлюпала грязь.
Эдвин выругался, едва успев отскочить от струи чего-то, что выплеснули откуда-то сверху, и тут же уперся в спину
Арна.– Пришли, – сообщил тот.
Гостиница оказалась небольшой, с черными от старости деревянными стенами и вывеской с грубо намалеванным изображением человека в красном с мечом в руке. Арн толкнул дверь.
Изнутри пахнуло горячим воздухом. Там царил полумрак, и только в дальнем углу залы полыхал оча, с томившейся над углями тушкой поросенка. Капли жира, шипя, разбивались о лист железа, заменявший противень. Вдоль стены тянулась стойка, а напротив нее, у окна, стоял длинный стол с лавками. Возле очага, стоя на коленях, копошился мальчишка, и, кроме него, в зале никого не было.
– Чего изволите? – тут же подал он голос.
– Кто нынче здесь хозяин? – спросил Арн, оглядевшись.
– Хозяин здесь… вот.
Из дверцы за стойкой показалась дородная фигура в относительно чистом фартуке. Мужчина был абсолютно лыс, зато его пышные брови могли бы заменить усы какому-нибудь человеку потщедушнее.
– Чего желаете?
Арн фыркнул.
– Тебе, старина, скоро гребень для бровей покупать придется. Боюсь только, все зубья переломаешь.
Толстяк присмотрелся, перегнувшись через стойку.
– Вил меня подери! – рявкнул он. Его голос походил на трубный глас. – Никак, Арн!?
Толстяк резво выбрался из-за прилавка, и они с Арном крепко обнялись.
– Каким ветром? Кто твои друзья?
– Так, друзья, – неопределенно ответил Арн. – Помогают мне в одном деле.
– Конечно, в деле, – усмехнулся толстяк, – разве ж ты без дела навестил бы старого знакомца?
– Извини, Мад. Я, честно говоря, думал, что ты уехал отсюда. Как Алейн помер, здесь же вообще делать стало нечего.
– Да. Только я остался, у меня ж гостиница, да пара человек из наших: Гровен да Тайлих.
– Тайлих? – удивился Арн. – Так он же еще в те времена на ладан дышал!
Мад фыркнул.
– И до сих пор дышит. По-прежнему в старом замке обретается. Только, понятно, не стражник, а что-то вроде кастеляна, за порядком следит. Хотя там уж и не живет никто. Но об этом потом. – Толстяк махнул рукой в сторону стола. – Присаживайся, угощение за мой счет.
Арн покачал головой.
– Нет, дружище. Пока день на дворе, я пойду разведаю, что, да как. Друзей только моих накорми. А как вернусь, посидим, поболтаем. – Он посмотрел на Эдвина. – К вечеру, наверное, вернусь. Меч оставлю, нечего с оружием тут светиться, ты уж будь добр, проследи.
Солдат кивнул на прощанье и скрылся за дверью.
– Ну, чем богаты, – сказал Мад, – садитесь. Роскошеств не обещаю, но с прошлого вечера много чего осталось.
Спустя четверть часа мальчишка поставил на стол блюдо с кусками зайчатины, крольчатины и всевозможной птицы, а также большой кувшин с горьковатым элем.
– Угощайтесь, – крикнул Мад из-за прилавка. – Потом, если передохнуть желаете, по той лестнице наверх, вторая дверь и третья. А можете обе комнаты занять, сейчас почти все свободны.
* * *
Вульфар сладко похрапывал, отвернувшись к стене, а Эдвин сидел на единственном в комнате табурете и задумчиво разглядывал меч Арна. Весь сон у него как рукой сняло, когда взгляд случайно упал на рукоять старого солдатского клинка. На яблоке, полустершаяся от тысяч прикосновений, виднелась выгравированная буква «Ж’». Точно такая же, как та, которую Эдвин давным-давно заметил на мече своего отца.
«Этого никто не должен видеть, – сказал тогда Гуайре, – не те времена нынче».