Мое имя - Воин
Шрифт:
— Очень приятно, — единственное, что нашел ответить Петр и автоматически выстроил инициалы Слуцкого. Получилось ВВС. Генерал ВВС.
— Ксения Виленовна Слуцкая… — взволнованно продолжил представление Бурнаш, но был перебит.
— Дочь, так сказать, организатора турнира, — лукаво улыбнулась женщина, вызвав улыбку и на лице отца.
— Пришли познакомиться с вами, Великий Дракон Петр, — благожелательно сказал Слуцкий и искоса глянул на Бурлакова. — Так сказать…
Бурнаш понял насмешку и по-детски обидчиво отвернул лицо в сторону.
— Я рад, что земля русская не оскудела бойцами. Последние
— Азамат, — подсказал Петр.
— Точно, Азамат, — кивнул Слуцкий. — Две восходящие звездочки высветились на турнирном небосклоне. Я сам, увы, не смог присутствовать на вашей с ним встрече, но видел в записи. Потрясающая схватка!
— Талантливый парень, — согласился Петр. — Ему бы еще школу. Технику поставить…
— Может, и так, — неопределенно-сухо сказал отставной генерал. — А вам я желаю показать в суперфинале все, на что вы способны. Роткевич серьезный противник. Кстати, вас обоих сегодня ожидают сюрпризы.
— Благодарю! Я постараюсь, — пообещал Петр, — и показать, и справиться с сюрпризами.
Слуцкий повел вниз подбородком, видимо прощаясь. Ксения из-за его спины потрясла сложенными кулачками, напоминая о своем обещании.
— До свидания, Вилен Владимирович! — словно первогодок перед сержантом, вытянулся Бурнаш. — Завтра, как мы… как вы и говорили.
— В двенадцать я вас жду в офисе, — направляясь к двери, через плечо сказал Слуцкий.
— Обязательно буду. Всего хорошего, Ксения Виленовна.
— До встречи, — небрежно бросила «чужестранка».
Глава 16
Сюрпризы для боя
Леон проверил затяжку шнурков на перчатках. Приоткрылась дверь, и в раздевалку заглянул Колян.
— Леон, Петр, тут пришли, сказали, что пора на выход.
— Ну что, вперед? — вопросительно глянул на Петра Леон.
— А почему и нет? — выдохнул Петр. — Строй колонну.
Он влез в расшитый халат, подставил голову Леону, чтобы тот надел ему налобную повязку с иероглифами, и накинул на голову капюшон.
В коридоре под прицелом камер видеооператоров выстраивалась процессия для прохода на ринг. Петр встал за Леоном, положив руки в перчатках ему на плечи. В затылок дышали Костя и Стас, также одетые в черно-золотую форму «драконов». Колян и Винт в штатском, сделав свирепые лица, заняли позиции по бокам, готовясь представлять собой волнорезы, отбрасывающие толпы фанатов-болельщиков.
Последних, если таковые и были, отсекли и без бурнашовских телохранителей. Коридор до самого выхода в зал был свободен. У порога их остановил распорядитель. Он мельком осмотрел процессию и остался ею доволен. Из зала доносилась негромкая музыка. Распорядитель произнес несколько слов в «уоки-токи», который держал в руках, видимо, докладывая о готовности. Через несколько секунд музыка прекратилась, и усиленный громкоговорителями голос восторженно начал нести чепуху о непобедимом драконе, прилетевшем с загадочного Востока. Через пару минут распорядитель дал отмашку, и Петр, все так же положив руки на плечи Леона и наклонив голову в капюшоне, двинулся вперед.
Зал
встретил их одобрительным шумом и вполне умеренными, можно даже сказать — ленивыми рукоплесканиями. Оваций, криков восторга и девичьего визга не наблюдалось, что было вполне объяснимо. Контингент болельщиков вышел из возраста и положения, когда можно было позволить себе подобные вольности. Да и основная масса зрителей мало что знала о неожиданно высветившемся на горизонте боев без правил претенденте на звание суперчемпиона.Петр подошел к распахнутой двери десятиугольника и скинул с плеч халат, который подхватил кто-то из «дракончиков». Легко приплясывая, он вышел на середину ринга и вскинул руки, приветствуя зрителей. Аплодисменты заметно усилились. Пока ведущий, захлебываясь, повествовал о его победах и подвигах на ниве боев без правил, Петр, поворачиваясь и потрясая руками, осмотрелся по сторонам.
Стандартный спортзал был коренным образом перестроен. Площадка осталась прежней, однако облик трибун претерпел значительные изменения. Они стали трехъярусными. Первый ярус был открытым, подходил почти вплотную к площадке и возвышался над ней метра на полтора. Сейчас на нем в два ряда стояли столики.
Второй этаж состоял из отдельных закрытых лож. А уже за ними, почти под потолком, находились открытые трибуны.
Зал был заполнен до отказа. Кто-то сидел за столиками, уставленными бутылками с всевозможными напитками, кто-то прохаживался. Шумела и аплодировала в основном галерка. Два первых яруса вели себя сдержанно, даже вяло.
Петру хватило нескольких секунд, чтобы все это разглядеть, оценить и понять. Он определил отношение к себе зрителей как безразлично-дружелюбное. Его сейчас занимало другое. Десятиугольник, в котором предстояло драться, значительно отличался размерами от обычного ринга. Сетчатые решетки ограждали площадь, в два раза превышающую стандартную для боев без правил. Принципиальной разницы это не имело, за исключением расширения возможности маневра. Это ли сюрприз, о котором поминал генерал Слуцкий? Если так, то он более приятный, чем наоборот.
Колюче-режущая проволока, устрашающе накрученная поверху решеток, была явно позаимствована из голливудских боевиков о боях без правил. Надо полагать, она должна была предотвратить бегство струсившего бойца. А может, наоборот: защитить от восторженной толпы фанатов. Правда, если бы Петр захотел смыться из десятиугольника, он бы не стал карабкаться по решетке или преодолевать ее способом «фосбю-ри-флоп», а просто снял бы одну секцию с петель, которыми она была прикреплена к соседке, и спокойно вышел на волю. Но зритель заплатил деньги и должен зрить то, что ему хочется.
Ведущий закончил представление Великого Дракона и сделал паузу. Петр понял, что место на подиуме надо освобождать для следующей модели, и отошел к сетке неподалеку от входа, где заняли позицию его секунданты.
Леон ободряюще кивнул и скороговоркой выдал последнюю информацию. Тотализатор зафиксировал ставки на бой в пропорции один к двум с половиной, естественно, в пользу Роткевича. Не слишком великий разрыв в ставках позволял надеяться, что зрительские симпатии зиждятся более на знании предмета, чем на эмоциях. Безусловный троекратный суперчемпион мог бы собрать голосов болельщиков и денег поболее.