Чтение онлайн

— Цирк — это так романтично, — доверчиво сообщила она. — Я в детстве его прямо-таки обожала. А однажды, мне было лет, наверное, восемь, даже влюбилась в наездника. Приезжал конный театр — скачки, высшая школа верховой езды. И в нем выступал юный артист, совсем мальчик. У него были длинные волосы, облегающий костюм на стройном теле, расшитые золотом сапожки. Он скакал, стоя на коне, и так звонко кричал «алле-ап». Разве можно было в такого не влюбиться?

— Невозможно, — согласился Петр. — Такие уж мы, цирковые, разбиватели женских сердец.

— А потом конный театр уехал, — печально констатировала женщина. — И я больше никогда не видела этого юного ангела, летящего по арене на горячем скакуне.

— Пожалуй,

и мне пора, — сказал Петр, надев кроссовки и выбираясь из песка. — На горячем скакуне…

— И вы исчезнете, как тот наездник? — спросила женщина. Впервые за время разговора в ее голосе зазвучали иронические нотки, а в глазах мелькнула усмешка. — И я буду горько плакать в ночи, как в далеком детстве?

— Увы, цирк гасит огни, купол шапито опадает, и грустные лошадки увозят кибитки с артистами в ночь, в неизвестность. Жизнь наша кочевая зовет в дорогу. Исчезаю и я, как тот милый наездник из вашего детства, — грустно сказал Петр. — Прощайте, прекрасная незнакомка!

Поначалу он едва не испугался экзальтированности вышедшей на него из леса дамы, с ходу начавшей рассказывать о первой любви. Лишь после того, как разглядел усмешку, Петр понял, что это ни к чему не обязывающая болтовня, имеющая целью банальное знакомство. Скучающая отдыхающая ищет острых ощущений. На вид ей было не более тридцати лет, а возможно, и того меньше. В пансионате были молодые люди ее возраста, поэтому, чем он привлек внимание незнакомки, оставалось загадкой.

— До свидания, Великий Дракон, — после короткой паузы неожиданно сказала женщина. — Прощаться, думаю, не стоит. Мы еще увидимся с вами, Петр. Кстати, меня зовут Ксения.

Она тряхнула копной каштановых волос, свободно падающих на плечи, повернулась, легко взошла на пригорок и неспешно побежала в сторону пансионата. Петр постоял в недоумении, размышляя, откуда эта приятная незнакомка знает его имя и псевдоним для ринга. Неужели он сделался настолько популярен, что его стали узнавать прохожие дамы? Или это фанатка боевого мастерства и мужского обаяния победителя турнира? Сомнительно и то, и другое. Ничего не надумав, Петр махнул рукой и побежал в сторону противоположную, в лес.

На обеде в столовом зале пансионата Петр поглядывал по сторонам, пытаясь высмотреть «чужестранку». Этот перевод имени Ксения с греческого всплыл в его сознании из дальних уголков подкорки, как всегда, неожиданно и просто. Однако за время обеда женщина в столовой не появилась. Петр рассказал о странной встрече Леону, тот лишь недоуменно пожал плечами. Никакой Ксении он не знал. Бывшего легионера больше заботило выполнение его поручения Коляном. Он дал тому задание найти шест и катану для тренировки Петра. Колян появился после обеда, едва не взмокший и отчаянно ругающийся на московских жлобов. Нашел он и шесты, и имитацию катана в каком-то любительском клубе ушуистов-каратистов. За трехдневный прокат «палок», как он отозвался о тренировочном оружии, ему пришлось заплатить двести долларов, да еще и оставить в залог часы «Tissot» стоимостью в триста баксов.

Во второй половине дня небо как-то разом затянуло тучами, и посеял мелкий дождик. Место для тренировки выбирать не пришлось — по расписанию с шестнадцати до восемнадцати часов зал был в их распоряжении. Петр разминался недолго. Поработав с полчаса в спарринге с Леоном, он взялся за оружие.

Бывший легионер от занятий в паре с шестом отказался. Он знал основы владения, однако серьезно никогда им не работал. На катана Леон драться умел и мог составить компанию. Петр и сам не знал, в какой степени он владеет шестом и самурайским мечом. Мышечная память отзывалась чувством знакомства с этими предметами, однако окончательно подтвердить или отринуть качество владения оружием могла лишь практика. Петр взял в руки шест и вышел на середину зала. Пальцы сами легли на теплый бамбук. Левая рука поддерживает

конец шеста, правая поднимает его выше хватом «скрученной ладони». Вес тела на правой ноге, левая выставлена вперед. Шаг, левый конец шеста вместе с ногой пошел вперед… резкий бросок правого конца… выпад левой… Продолжение шага… переход в переднюю стойку… левая рука уходит влево, шест скользит в правой ладони… защита от удара сверху… от удара сбоку… «поза монаха» — он укрылся левым краем плаща…

Неожиданно, а может — и вполне ожидаемо, пришло знание того, что он сейчас делает. Монастырь, как крепость, окружен стеной, ощетинившейся сторожевыми башнями. Их семь на каждой из четырех стен. Любой из четырех стен соответствует своя «дорожка» перемещений в одном направлении, а каждой башне — активные атакующие или блокирующие движения и связки, по семь на дорожке. А все вместе носит название «Семь башен стражи».

Явившееся знание открыло не только понятия «скрученной ладони» и «позы монаха», высветившиеся в его мозге. Оно принесло Петру осознанность того, что он делает, легкость не только движений, но и работы сознания, управляющего его телом. Он нарастил темп. Движения шеста в его руках слились в осмысленную цепь сложнейших фигур четвертого порядка, описать которые словами и формулами вряд ли было возможно. Их можно было только наблюдать.

Петр работал, не прекращая, несколько минут, пока вдруг не ощутил на себе чужой взгляд. И это не был Леон — его наблюдению за собой он уже привык. Боковое зрение Петра уловило движение на галерее. Выбросив в завершающем движении вперед шест, он замер на секунду, восстанавливая дыхание. Подняв глаза вверх, Петр разглядел за стеклом галереи «чужестранку», с которой встретился сегодня на тренировке у реки. Он сразу узнал женщину, хотя вместо белого спортивного костюма на ней было вечернее платье с открытыми плечами, а густые каштановые волосы не падали свободно, а были забраны на затылок в затейливой прическе.

Рядом с ней стоял крепкий пожилой мужчина в черном смокинге, с бабочкой на шее. Увидев, что Петр заметил ее, женщина никак не отреагировала на это, лишь, помедлив несколько секунд, взяла спутника под локоть, и они скрылись из виду. Второе явление «чужестранки» заметил и Леон.

— Это та дама, о которой я тебе рассказывал, — сообщил ему Петр. — Ксения, которая обожает цирк и знает, как меня зовут.

— Никогда ее не видел, — покачал головой Леон. — А вот мужчину, возможно, я встречал. Правда, не помню, когда и где. Лицо запомнилось.

— Ну и ладно, — отмахнулся Петр. — Давай-ка поработаем в паре на катана.

— А стоит? — с сомнением сказал Леон. — Если ты мечом владеешь так же, как и шестом, я бы предпочел и дальше сидеть на скамейке.

— Не боись, — хохотнул Петр. — Я тебя до смерти рубать не стану — в плен возьму.

— Ну если только так, — согласился Леон и бросил ему деревянный катана.

Когда меч попал к Петру в руки, он уже вспомнил, что этот тренировочный катана носит название «синаи» и что он неплохо владеет им. «Цука», рукоять меча, удобно легла в ладони, «цуба», плоская квадратная гарда, как-то привычно вознеслась на уровень плеча.

— К бою, — скомандовал Петр принявшему изготовку Леону…

Четыре дня до суперфинала прошли быстро и однообразно.

Расписание подготовки было незатейливым: тренировка утром, тренировка после обеда, тренировка вечером. Петр занимался упорно, но не изнуряя себя.

Леону привезли обещанные кассеты с записями боев Весельчака Санни. На одной были запечатлены встречи официальные — за звание абсолютного чемпиона и турнирные. На второй, гораздо худшего качества, видимо, записанной тайком, Петр просмотрел три схватки, явно нелегальные. Наверное, это и были тайные бои, о которых упоминал Бурнаш.