Мир, который рядом
Шрифт:
Но я недолго радовался своему предложению. Ерема сходил к хозяину, получил одобрение на концерт. Только решением начальника песни группы «КИНО» должны были исполнить все коллективы. Мы, конечно, подготовили этот концерт, только вместо программы памяти В.Цоя у нас получилось нечто угарно-развлекательное. Только представьте, как на сцену выползает весь ансамбль народных инструментов с балалайками и гармошками и поет «Восьмиклассницу»! А духовой оркестр, исполняющий «Группу Крови», представили?! Акробаты под композицию «Муравейник» кувыркаются и делают всякие сальто. Короче, «полый аншлаг». Зона давно так не угорала.
XXXII
Помимо клуба, я все также читал радиогазету, ежедневно приходя на пульт ОД.
И вот в один прекрасный день пультовик сказал мне, чтобы я шел в штаб.
– А что я там забыл-то?
– Да говорят, что адвокат к тебе приехал.
– Какой нахер адвокат, - удивился я, - у меня их никогда не было.
– Не знаю, сказали, Соломина к адвокату. Значит иди.
Придя в штаб, я зашел в приемную. Это была небольшая комната, в которой сидел начальник моего отряда и незнакомый мне мужчина.
– Вызывали?
– Да, заходи, Соломин, - пригласил меня отрядник, - вот познакомься, адвокат к тебе.
– Здравствуйте.
– Да ты присаживайся, не стесняйся, - мужчина показал жестом на стул, - меня зовут Андрей Николаевич, я приехал ходатайствовать о твоем условно-досрочном освобождении.
– С чего это мне такая честь? – удивился я.
– Эдуард Вениаминович за тебя волнуется, просил помочь.
Тут до меня дошло. Лимонов, после освобождения периодически писал мне письма, даже присылал посылки несколько раз, но о том, что он замутит мне УДО, я никогда не думал. Да, он писал в письмах, что пытается решить вопрос в отношении меня, но, зная его занятость и правила колонии, я не верил в то, что что-то получится.
– Понятно, - поддержал я разговор, - огромное спасибо ему передавайте за заботу.
– В общем так, Юрий, по закону тебе можно претендовать на досрочное освобождение, что мы и будем делать. Обещать я, конечно, ничего не буду, но то, что в моих силах, организую. Теперь мне надо знать о тебе все.
Последовал ряд вопросов, на которые я без замедления ответил.
– Я напишу ходатайство, - продолжал Андрей Николаевич, - от твоего имени и привезу тебе. Ты ознакомишься, подпишешь, и мы отправим его в суд города Энгельса. Через неделю я к тебе приеду.
Адвокат уехал, а у меня сорвало колпак. «Неужели получится? Ну Эдуард, ну молодец! Блин, начальник наверное залупится, мне ведь еще два с лишним года сидеть. Такие срока тут никто не оставляет.»
– Если Лимонов впрягся, то получится, – успокаивал Мишка, когда мы встречались с ним в клубе.
– Что, на УДО собрался? Да кто ж тебя отпустит? – обламывали мусора.
Вот и думай теперь. Все, что я пережил в эти дни, никакими словами не передать. У меня пропал сон, я постоянно представлял себе волю, мать, друзей. Ведь если все получится, то где-то месяца через полтора я буду дома. А если нет…
Через неделю приехал адвокат и привез ходатайство, которое я сразу подписал. Наступило время ожидания. Я за весь срок столько не думал, как в эти дни. Чем бы я себя не заморачивал,
время словно остановилось и тянулось, как резина.
– Соломин, а ты не можешь адвокату сказать, чтобы он подождал с ходатайством месяцок? – спросил меня как-то начальник воспитательного отдела.
– А то смотр на носу, кто
– Борис Алексеевич, Вы когда-нибудь видели зека, который хочет задержаться в зоне?
– Вообще-то нет.
– Ну и адвокат, как мне кажется, тоже не видел. Я не хочу выглядеть в его глазах дебилом. Да и вообще, я, если честно, хочу домой. Смотр и без меня пройдет. Там все отрепетировано уже. И рано об этом говорить, меня еще никто не отпускает.
– Если честно, то ходят слухи, что насчет тебя начальнику ходатайство пришло, подписанное несколькими депутатами Государственной Думы. И если это, и правда, так, то я думаю, что тебе пойдут в колонии навстречу.
«Ничего себе замута! Депутаты. Вот это да…»
Помимо этого, я узнал, что Лимонов погасил за меня иск. В зоне было правило, не отпускать людей с непогашенным иском на УДО, о чем писатель, как я понял, не забыл. Через некоторое время меня выдернули на комиссию:
– А, Соломин? Заходи, – пробурчал хозяин, - ну что тут у нас?
Каждый мусор, ответственный за какой-нибудь отдел давал мне характеристику. Особую рекомендацию дал, конечно, Неведов, так как непосредственно являлся моим начальником. В принципе, он ничего плохого обо мне не сказал, только упомянул, что я читаю новости, пишу фанеры и исполняю обязанности худ. руководителя в клубе.
– И ты собрался домой? – резко спросил начальник, - а кто работать будет? Тут минимум троих на замену надо.
– Найду, – решительно ответил я.
– Ну хорошо, мы дадим тебе положительную характеристику в суде, но поверь, с такими сроками суд не отпускает. Иди.
Мне стала чаще сниться Мать
Мой город, дом, друзья, подруги.
Как возвращаюсь я опять
В свою среду, после разлуки.
Я не был здесь уже давно
С момента моего ареста
Мне снится слива под окном
И ждущая меня невеста.
Устал, отвык, кричит душа,
И просится с мольбой
В края Родные.
Пока живу с надеждой,
Жду суда. Прошу:
Освободите!
Вы ведь, как и я – ЖИВЫЕ.
16.09.2004
Наступил период ожидания суда. Я нашел себе замену на радиогазету и стал стажировать нового редактора. Главная проблема была с клубом. У Вовки никак не получалось освоить синтезатор, а других кандидатов просто не было.
– Борис Алексеевич, - начал я, встретив Неведова в клубе, - замены на синтезатор нет, кроме Андрея.
– Его со свинарника не переведут назад. Это распоряжение начальника.
– Поймите, кроме него никто так не разбирается в музыке. Помимо того, что он пишет фонограммы, он хороший руководитель. Вы хотите, чтобы клуб потихонечку затух? Ведь не каждый день сажают таких музыкантов, как Андрей.