Мир, который рядом
Шрифт:
– Юр, ты что не спишь?
– прервала мои мысли мамуля, которая стояла в дверях кухни и щурилась от света.
– Да не могу что-то, мам. Сама пойми, столько впечатлений, нервы. Ты иди, а я посижу еще.
На следующий день я пошел к завхозу КДС, зеку, который жил и работал в одной из комнат для свиданий:
– Привет, Славок!
– О, Соломин, ты что, на отдых к нам?
– Ну как видишь. Мать приехала.
– Вот и славненько, а то я смотрю, к тебе никто не ездит, в первый раз ведь приехала?
– Ага. Тут такая буча, Слав, мать не пустили в первый день свиданки и он у меня прогорает.
– Ну я не знаю, - замялся завхоз, - ты ведь сам знаешь, подписывать надо, а на меня Сергеев уже орет, когда я к нему с такими заявлениями подхожу, того гляди в изолятор закроет.
– Ну а если постараться?
– У матери твоей есть бабки?
– Скока надо?
– Да немного, чисто для меня, а я тебе по старой дружбе пробью денек еще. Короче, в местном ларьке, тут на КДС, есть «Мальборо». Вот надо блок и упаковку газировки.
– Хорошо, сейчас узнаю.
Мне, конечно, неудобно было просить у матери деньги, но и лишние сутки свидания были нужны. Когда еще я так отдохну? Да и мать ехала не ради того, чтоб пару дней со мной побыть.
– Мамуль, у тебя есть деньги?
– А скока надо-то, сынок?
– Да не очень много. Смотри, - начал я, - скоро зима, а у меня ни шапки нормальной, ни телогрейки, правильно? Тебе покупать очень дорого встанет, плюс пересылка, плюс просто посылкой впустую не отправишь, все равно из продуктов придется положить что-то. Денег уйдет много. А тут есть возможность купить блок сигарет и упаковку воды, и я куплю все это в зоне. Как тебе такой вариант?
– А где мы купим-то все это? Что же ты раньше не сказал?
– Тут на свиданке есть ларек для родственников, так что попросись и тебя выведут. И не забудь хлеба купить.
Зайдя к Славе с сигаретами и водой, я увидел на столе листок с моим заявлением, уже подписанный Сергеевым.
– А ты шустрый!
– Ну так, работа такая, что ж для своих не сделаешь.
«Ага, для своих-то для своих, а блок «Мальборо» поимел. Интересно, сколько таких блоков ты навариваешь за день?
– размышлял я.
– Хотя хер с ним с блоком, оно стоит того».
Так прожил я на КДС с матерью целых трое суток. Это, и правда, было таким счастьем! Я мог делать, что хочу, есть, сколько хочу и что хочу, мыться под горячим душем, разговаривать с матерью, и забыть на время о режиме.
Самыми тяжелыми оказались последние часы. Мать бегала на кухне и готовила всякие вкусности, которые я должен был забрать с собой, я собирал баул с передачкой, расфасовывая по пакетикам чай.
– Все, сынок, вот и время пролетело. Когда же я тебя увижу теперь?
– мать опять разревелась- Ну за что нам такое горе? Что мы кому плохого сделали?
Я не знал, что ей сказать, как успокоить, так как фразы: «Все хорошо», «Все пройдет» начинали бесить уже и самого.
– Увидишь, мам, увидишь. Время быстро летит. Ты деньги не трать, не езди больше. Лучше письма пиши, да по возможности посылки сооружай. А то эти встречи сильно травмируют и тебя и меня.
– Конечно, конечно, сынок. Посылки, хорошо, а ехать я и не смогу больше, я и так в долги залезла, чтобы приехать, не знаю, когда отдам теперь. Ты, сынок, веди себя хорошо, не болей, и приезжай домой скорее.
– Обязательно, мамуля. Ну что,
давай обнимемся, да я пойду?– сказал я, услышав, как открываются двери на обыск.
– Так не все еще вышли-то, сынок. Посиди, смотри, сколько ребятишек выходит.
– Ну хорошо, сейчас я только сумки в коридор вынесу.
– Ага, давай сынок.
Я вышел с сумками в коридор и, когда пригасили на шмон следующего, я вышел.
Не мог я вынести эту сцену прощания и поэтому ушел. Мне тяжело было смотреть на слезы матери, и я не хотел увидеть их еще раз. Я хотел запомнить не рыдающую маму, а такую, какая она есть на самом деле. Поэтому и сбежал. Я думаю – она поймет.
XXV
Шло время, а вместе с ним и срок. И вот настал такой момент, когда мне пришлось вернуться в клуб.
Антон, наш завхоз, прошел суд на условно-досрочное освобождение. До конца срока Антону оставалось десять месяцев из семи, которые ему были отмерены судом. И вот, случилось чудо – десять месяцев можно было не досиживать. Конечно, освобождение это стоило Антону немалых усилий, но все-таки он выстоял перед системой и добился своего.
Я в свою очередь загрустил. Ведь Антон был единственным человеком в зоне, который мог меня отмазать от чего угодно, вместе с ним мы подняли отряд на передовое положение, это был человек, который всегда добивался своего. И вот теперь я не знал, смогу ли я вытянуть отряд без его поддержки? Конечно, освобождение – это святое дело, в зоне нечего делать, но он уходил, а я оставался. Возможно, думать так эгоистично, но это было так. Кто будет новым завхозом? Будет ли он болеть за барак? Как сложатся у меня с ним отношения? Это и многое другое пугало меня. Ведь по натуре своей я - человек, который тяжело привыкает к перемене обстановки. А с другой стороны, чем Бог не шутит? Выживем. Вскоре мое настроение заметил и Антон:
– Ты что пригорюнился-то, Юрок? Думаешь, как дальше?
– Ты прям мысли мои читаешь.
– Да что тут читать, не ссы, все уже решено. Завхозом будет у вас Панченко, помнишь, в козлах ходил, еще с третьего поста тогда на днюху свою пизданулся?
– Конечно, помню! Такие случаи не забываются, - я вспомнил этого козла, когда на свой день рождения, он, нарядившись, обходил все посты СДП и собирал поздравления. И вот, поднимаясь на третий пост, он оступился и упал вниз кверху жопой. В это время в зоне шла контрольная проверка, и данную картину наблюдала половина зеков колонии, - он будет завхозом?
– Ага. Конечно, завхоз из него никудышный, но ты не обращай внимания, делай свои дела. Я поговорил с ним, все будет у тебя нормально. Если будет выебываться, забей на все отрядные дела и иди к Лехе Иванову в клуб, уж он точно тебя в обиду не даст. И вообще – какие проблемы возникнут, сразу к нему иди, он все разрулит, сам знаешь.
Леха Иванов стал в зоне председателем СДП сразу после Щегла. После его прихода в клуб, все работающие там зеки вздохнули с облегчением. Если Щегла боялись за его блядские поступки, то Леху боялись за его справедливость. Он никогда никого не наказал ни за что. Этот человек разбирался в людях и с каждым обходился так, как тот того заслуживает. Перспектива уйти в клуб подняла мне настроение.