Миднайт Хилл
Шрифт:
– По поводу миссис Окс, – вспомнила она, сворачивая с широкой дороги. – Она еще мне преподавала литературу. Всегда была безумной бабулькой.
– Она всегда была бабулькой? Может быть, она оборотень?
Женщина усмехнулась.
– Не так много лет прошло, Лисса, с тех пор как я училась. Я видела только одного динозавра, и это миссис Окс.
Они выехали из центральной части города, и теперь за окном виднелись горы, окольцовывающие Миднайт Хилл, сухая осока вдоль узкой асфальтовой дороги да сосны чуть поодаль. В центре города невысокие каменные здания XIX века теснились друг к другу плотными шеренгами. Это однообразие разбавлялось единственным на
Напротив их мрачного особняка с протекшей крышей виднелся такой же одинокий дом. Из него юноша и женщина наблюдали за тем, как пыльный красный седан остановился у соседнего дома, и оттуда, смеясь, вышли женщина и девочка.
– Они сюда жить приехали? – прозвучал хрипловатый тенор. – Я думал, так, на выходные, стариков помянуть.
– Может, хотят вещи увезти, – отозвалась женщина из-за плеча парня, вглядываясь в мутное стекло.
– Днем привозили коробки.
Женщина промолчала.
– Что будем с ними делать?
И вновь нет ответа.
Мелиссе показалось, что шторка в окнах соседнего дома пошевелилась.
– Мам, а соседи здесь все еще живут?
– Не знаю, – отозвалась та с крыльца. – Я их не видела, но дом не выглядит заброшенным.
Сегодня они разбирали коробки с вещами. Мелисса переносила одежду и творческие принадлежности в комнату наверху, которая раньше была гостевой. Посередине стояла широкая кровать с балдахином. Мелисса когда-то мечтала о такой, но эта была сырая, скрипучая и с затхлым запахом. Напольные часы, загораживающие дыру на обоях, громко тикали. Письменный стол, дубовый гардероб со скрипучими дверями и пыльными полками, заваленными постельным бельем, которым уже никто никогда не воспользуется, мутное окно с видом на соседский, не менее мрачный, дом – вот и вся обстановка. Мелиссе будет сложно привыкнуть. Кругом чувствовалась сырость, от старости все шумело и сквозило. Даже пушистые пледы и множество маленьких подушек не скрасили бы эту печальную картину.
Все казалось застывшим во времени: и эта комната, и этот дом, и сам этот чертов город. Мелисса приезжала сюда последний раз, когда ей было лет восемь. Она не могла ничего вспомнить, пока снова не увидела особняк. Все было неизменным, словно кадры из какого-то ретрофильма 50-х. Ковры, шторы, посуда, стеллажи, пыльные диваны, покосившаяся изгородь, оплетенная диким виноградом, узкая веранда с треснувшей доской – все на прежних местах, как в детстве. Самое жуткое, что жители словно тоже находились в этой консервации.
– Я нашла свой старый магнитофон! – воскликнула Грейс, появившись в проходе с убранными косынкой короткими волосами и в атласной пижаме.
– Вот это раритетище!
– Хватит старить свою мать, лучше пойдем на чердак и найдем мои кассеты.
Мамины ноги дрожали, взбираясь по чердачной лестнице. Сверху сразу же потянуло холодом и сыростью. Мелисса пожалела, что не накинула на себя что-нибудь. Одинокая люстра осветила желтым коробки и потертые стеллажи с ящиками и инструментами. Под покатой крышей умещались детская кроватка, велосипед и кресло, чья обшивка с восточным узором шла дырами, оголяя деревянный каркас. Стены сквозили, ветер призрачно завывал. Миссис Санлайт уперла руки в бока, осматриваясь, а затем с досадой заметила, что этой бесполезной коллекции предметов самое место на свалке. Чтобы не углубляться в исследование хлама, мама целенаправленно отправилась
к каменному дымоходу, возле которого расположились ящики и свернутые ковры. Вскоре на первом этаже среди коробок с новыми вещами оказались пыльные – со старыми. Женщины семейства Санлайт зарылись среди них, перебирая музыку молодости Грейс.Мелисса сделала какао, приготовила тосты, мама достала из запасов бутылку вина. С бокалом и сэндвичем женщина ходила по старому дому и напевала мимо нот давно забытые песни. Уборка обещала протекать крайне неспешно и спокойно.
На полу Мелисса разложила синий флисовый плед, посчитав, что не зря они с мамой в выходные начали свои хлопоты с упорного мытья полов. Размякшая от обстановки и звуков музыки, она нежно теребила ворсинки пледа и перебирала кассеты.
– А разве в то время еще не было дисков?
– Дорогая, не уверена, что в Миднайт Хилле сейчас появились диски.
– Очень мило.
Пальцы с облезлым лаком коснулись кассеты в упаковке с надписью «для Грейс», разрисованной сердечками.
– Ма-а-а-а-ма, я нашла кое-что очень занятное, – Мелисса постучала ногтем по имени. Ямочки появились на щеках от заговорщической улыбки.
Миссис Санлайт аккуратно положила последний кусочек сэндвича в рот, взяла кассету из рук дочери и вдруг замерла. Кончики губ дрогнули, брови расправились.
– Поставь ее, детка. Сейчас ты услышишь любимые песни своей мамы.
– Кто ее подарил? – поинтересовалась Мелисса, запихивая кассету в магнитофон.
В воспоминаниях Грейс за окном хищно заревел мотор. «Опять этот отпрыск Майлзов приехал за тобой, Грейс!» – словно услышала женщина недовольный голос матери, как двадцать лет назад, а сама произнесла:
– Один знакомый.
Под звуки рока из девяностых они вскрывали привезенные из Нью-Дарши коробки, рассовывая их содержимое по шкафам и полкам. Мелисса, пританцовывая, резала скотч на коробках – одну за другой – пока из очередной не достала стеганое пальто и беспокойно нахмурилась.
– Мам, а зачем ты привезла зимние вещи? Мы же здесь только до конца лета.
Женщина сделала глоток вина, задорные огоньки в глазах погасли.
– Боюсь, что нет.
– В смысле?
– Твой папа… – говорила она, опускаясь на диван, на котором почти не осталось свободного места из-за коробок, – не сможет заработать достаточно денег, чтобы выкупить из залога нашу квартиру.
Мелисса задышала чаще. Тонкие пальцы миссис Санлайт ухватили горлышко винной бутылки, выливая остатки в бокал.
– Но он же и так целыми днями работал, и сейчас дома не появляется. В итоге этого недостаточно, чтобы выкупить квартиру?
Грейс закрыла уставшие глаза.
– Жизнь сложнее, чем ты думаешь.
Мелисса вздохнула и, сидя на полу, откинулась на створки резного гардероба. Обе молчали какое-то время, музыка из магнитофона показалась чрезвычайно раздражающей в возникшей атмосфере. Грейс встала с дивана и вытащила кассету. Как только песня стихла, комнату наполнил барабанный стук дождя.
– Сколько нам здесь еще жить?
– Я не знаю, Лисса, вариантов переехать пока нет.
– Мы теперь жители этой дыры?
– Боюсь, что так.
– Мне надо будет оканчивать эту тупую школу?
– Придется.
– Я не увижусь с друзьями еще черт знает сколько, и мне придется общаться с этими… «этими»? Из школы?
– Уверена, там есть и хорошие ребята.
– Это же просто конец, – на глаза навернулись слезы. Мелисса сделала паузу, чтобы продолжить. – Папа нам этим жизнь сломал. Тем, что он вообще заложил квартиру.