Метаморфоз
Шрифт:
Разъяснение пришло через две недели, утром во время тренировки от совершенно неожиданного человека. Этому человеку я был обязан жизнью. Бывший полевой врач Рогул Стайски, ныне архимаг целительского факультета, отыскал меня ранним утром, ради своей ученицы. Необычность слов и поступков объяснялась просто потерей памяти из-за травмы. В войну бывало всякое, и я видел подобных 'потеряшек' не раз. Однако обычно всегда находились люди, знающие хотя бы приблизительно пострадавшего человека. Но потерять молодую женщину - магичку в мирное время, казалось невозможным. Для Стайски она была любопытным экземпляром, и он надеялся - лучшей ученицей. Ее способности объяснял тем, что она, скорее всего уже училась. Память избирательная штука. Рогул подтвердил мои выводы о том, что познания о мире у магички очень малы. Совершенно отсутствовали и воспоминания о личной жизни. Мы долго говорили с ним о Глорис и он очень настойчиво просил меня об оказании помощи в защите девушки. И я дал свое согласие.
Катрин
У меня появился 'хвост'. Хвост был серокожим, синеглазым, и очень немногословным мужчиной. Ян Коваль появлялся ниоткуда и сопровождал меня по территории Академии. Чаще всего по вечерам, после работы в госпитале у Стайски, я находила его читающего лекции у входной двери. Если рядом не было синеглазого, то маячил, кто-то из оборотней его группы. Оказалось, что благодарить за это - я должна была своего профессора. Все попытки отказаться от подобного внимания привели к краху. Просьба знаменитого профессора, которого боготворили все военные, была выше любого приказа. Постепенно я стала чувствовать себя настоящим сыном полка. Периодические попытки побега, заканчивались провалом. Оборотни чуяли меня везде. Моя группа тихо хихикала, когда я была вынуждена во время вечерних занятий, приглашать дежурящих за дверью нашего класса оборотней вовнутрь. Потихоньку мне пришлось смириться. Неожиданно на наши дополнительные занятия стали приходить за разъяснениями артефактники и из других вечерних групп. Постепенно группа Яна и моя нашли между собой, очень много общего. Приязнь и приятие в нашей группе оборотней, убедило меня в отсутствии у простых людей презрения к другим расам. Как и предполагала, подобное было характерно для существ 'благородного' происхождения. Разобравшись, с понятиями кто, кому и почем, две группы стали проводить общие вечеринки отдыха на природе и в городе, чему конечно немало поспособствовало наличие в нашей группе женского начала, в количестве десяти душ.
* * *
Наше общение и посиделки привели к тому, что однажды на лекциях по истории я уговорила преподавателя дать мне подготовить доклад о недавних сражениях и битвах. Каково же было удивление студентов и преподавателя, когда я назвала имена знакомых героев Вестирксой битвы и впервые озвучила расу каждого из них. А затем, предложила преподавателю на следующее занятие пригласить этих людей сюда. Растерянный преподаватель, что-то залепетал о невозможности подобного, но я не зря просидела несколько дней над списками студентов и преподавателей Академии. Начала я со знаменитого имени заместителя ректора, декана боевого отделения архимага Зултана Тайта - известного всему миру мага огневика, затем назвала имя архимага Рогула Стайски - оборотня, нынешнего преподавателя целительского факультета, проведшего тысячи операций на полях сражений и спасшего не одну тысячу жизней. Были еще имена преподавателей, а затем пошли имена студентов, с первого по седьмой курс, учащихся сейчас в Академии.
Я называла имена и расу, а также событие и сражение, во время которого они отличились. Обратила внимание на то, что эти герои, которым мы обязаны спокойной мирной жизнью сегодня, живут и учатся рядом с нами, ходят в столовую и живут в общежитии. Что мы привычно смотрим на их военную форму и воинские лычки, которые они носят с гордостью, зачастую не вспоминая, что это их ордена и медали, которые они заслужили своей кровью.
Мой доклад слушали, почти целый час, не прерывая. А после лекции поднялся шум. Для многих явилось неожиданностью, что памятные всем на слуху имена героев, оказались существами, принадлежащими к презираемым расам. Я постаралась поскорее уйти, но один из высокородных снобов, попытался преградить мне дорогу в коридоре, что-то презрительно шипя в мой адрес. Мгновенно его голова откинулась назад от сильного удара. И высокородный маркиз, там в каком-то поколении, некрасиво шлепнулся задом. Вышедший в коридор преподаватель попытался вмешаться, но был остановлен мною словами:
– Кстати в продолжение доклада, представляю вам капитана имперских войск Яноша Коваля, героя двух войн, одного из двенадцати награжденных Орденом сияющего Краата, дающего звание потомственного дворянина.
Проговорив все, и оставив стоять всех в ступоре, спокойно ушла в столовую.
Ян догнал меня только в столовой.
– Объясни мне, что это было?
– Все просто, я на лекции читала доклад о Вестиркской битве. В этом году как раз исполняется девяносто лет.
– В деканате нашла списки участников сражений. На сегодняшний день в Академии учится семнадцать ветеранов. Я привела их имена в докладе, -
Вслед за пришедшим Ковалем, в столовую вбежала стайка девушек. Сев за соседний столик начали перешептываться и стоить гоблину глазки. Мне стало смешно наблюдать смущение, вечно невозмутимого старосты, не привыкшего к вниманию женского пола.
– Реклама - двигатель прогресса, - выдала непонятно откуда-то взявшуюся фразу.
– Так и чего нам еще теперь ожидать?
– заворчал рассерженный гоблин.
– Видишь ли, надо изживать свои комплексы. Привыкай. Оборотни, орки и тролли - ведь вполне привлекательные мужчины. Если бы не навязываемое всем мнение о вас, как об опасных и непредсказуемых расах, в которое даже вы сами верите, вашим мужчинам проходу бы не было среди человеческих женщин. Одно дело слышать такое мнение о вас в далекой деревне. Но совсем другое, слышать мнение о превосходстве
одних рас над другими здесь, в Академии, научном и культурном центре. В среде студентов и преподавателей.– Мы не считаем себя низшей расой, и нам плевать, что о нас говорят другие, -
– Да что вы? Плевать говоришь? А вот это неправда. Вас и каждого из вас - это очень сильно задевает. Вы постоянно задумываетесь о том, насколько это несправедливо. И не надо мне рассказывать сказки. Ведь это действительно несправедливо.
Ян Коваль.
Моя новая знакомая сильно удивляла меня. После разъяснений Стайски понятней мне не стало. Ее отношение к другим существам ставило порой меня в тупик. Может быть, она и пугалась гневных рыков клыкастых орков и оборотней, но относилась ко всем с равной теплотой и по-дружески. Нет, она не нарывалась на неприятности, и в ней присутствовал страх, характерный всем, кто чувствует присутствие сильного хищника. Однако в ней не было презрения, скорее огромное детское любопытство, фонтанирующее удивительными необидными вопросами, которые вызывали у оборотней смех. Но удивительней всего было у нее отсутствие подобострастности перед сильными мира сего, что присутствует в каждом из нас с рождения. Было ощущение, что ей абсолютно все равно кем является стоящий перед ней - лорд он или нищий. Любого она оценивала по делам и способностям. Уважение вызывали у нее талантливые маги и умные преподаватели. Так Катрин очень уважала своего преподавателя Стайски и готова была потратить несколько часов на объяснения материала любому сокурснику, попросившему у нее помощи. Все больше и больше времени я проводил с нею. Товарищи понимающе покачивали головами и грустно улыбались. Все понимали, что у меня нет никаких шансов. Но вскоре я уже не мог обходиться, ни дня без того, чтобы не увидеть эту женщину. Прикрываясь учебой и просьбой Стайски, я беззастенчиво упивался возможностью просто быть рядом.
Катрин Глорис.
В один из операционных дней я принесла Рогулу сработанный мною артефакт и одела ему на шею, наказав нажать его сразу с момента операции. После трех часов операции, Стайски подошел ко мне с извинениями.
– Прости, я был неправ, и объясни, как действует артефакт?
– Это многоразовый артефакт, действует от пяти до семи часов. Работает на постоянное пополнение объекта энергией в зависимости от потери. Включается и выключается простым нажатием. Настраивается на объект. После работы можно зарядить по новой. Ваши артефакты однозарядны и выплескивают энергию на вас всю сразу. В результате ваше тело получает магический удар, что очень тяжело переносится всеми. А во время операции это может привести к ошибкам.
– Ты молодец, - похвалил меня Рогул.
– Я просто понимаю, что нам нужно, - я улыбнулась.
– Прости меня, я был неправ. Действительно талантливый человек - талантлив во всем, - и мне была приятна его похвала.
После этого Стайски сам оформил патент на мое имя, на этот артефакт. В результате, я получила кучу денег, продав патент Академии. Патент оплатил мне два годы учебы! А в деканате на видном месте разместился приказ на мое имя с вынесением благодарности.
Летнюю практику мне назначили в академической клинике. В результате, разругались две кафедры, а точнее два профессора. С кафедры целительства и артефактников. Но поскольку моей основной специальностью все-таки было - целительство, отработка на кафедре артефактов - осталась с носом. Работать на дядю, на кафедре артефактников, я не желала. Другое дело - лечение людей. Создание артефактов - было для меня все-таки больше творческим процессом, и не терпело принуждения. В клинике же у меня намечались успехи. Рогул стал ставить меня с собой рядом. После операции шел тщательный разбор полетов.
Далеко не все маги видели четкую картину проводимых операций. Многие работали вслепую. Рогул учил меня и слепому методу. На случай потери видения.
– Готовься к тому, что возможны моменты, когда ты не сможешь видеть. По разным причинам. Ты просто должна быть готова.
Я отрабатывала пальцами плетение узлов до бесконечности, зашила кучу трупов разным стежками, а Рогул был все недоволен. И только через два года, Рогул доверил мне наложить шов после операции самостоятельно.
Все это время, приходя домой после операций, я постоянно терзалась муками совести. Осознание, что операцию можно было провести простым наложением рук, а швы и кости просто срастить с помощью моей магии - выбивало меня из колеи. В закрытой тишине морга я проделывала это даже с мертвыми телами. Тщательно потом удаляя все следы. Преследовало чувство вины перед учителем. Но я не могла раскрыть себя. И утешала себя тем, что когда-нибудь потом, мне не нужно будет скрываться, и я все расскажу Стайски. А пока я училась всему тому, что могла мне дать Академия.
* * *
Надо сказать, что чем дальше, тем мне все труднее давалось сидение в четырех стенах. До страшного зуда на кончиках ногтей хотелось окунуться в источник. И я знала, где такой источник был. Скрепя сердце, мне пришлось привлечь к этому делу Бастиана. Мне нужно было знать время отсутствия Тоггарта в имении. Бастиану я призналась в том, за что и почему я получила деньги и дом. Цель проникновения в парк объяснила тем, что оставила в сарае очень необходимую мне вещь. Показала Бастиану и подписанные Тоггартом магические клятвы о не причинении мне вреда.