Месть Змеи
Шрифт:
Не теряя времени, Рольф оттащил трупы от ворот и спрятал их в тени за башней. Вновь порывшись под плащом, он вытащил два длинных зазубренных кинжала, сделанных из черного кремня, найденных в глубине Дайрвудского леса. Подойдя к стене, Рольф начал подниматься по ней, втыкая кинжалы в дерево и подтягиваясь на них. Взобравшись на вершину городской стены, он выглянул наружу.
Перед ним на башне находились еще трое стражников в зеленых плащах, они стояли спиной к Рольфу и смотрели на окрестные луга и лес. Над башней был подвешен большой медный колокол, рядом с ним спускалась вниз открытая лестница. Три копья стояли на подставке – недалеко, но недостаточно близко от стражников. Рольф беззвучно перевалился через деревянный парапет, опустил босые ноги на настил.
Первый Зеленый плащ получил стрелу в затылок и замертво свалился со стены. Рольфу не повезло – двое оставшихся стражников уже повернулись к колоколу и своим копьям. Огромного роста цыган бросил свою духовую трубку, выхватил кинжалы и кинулся навстречу ближайшему из солдат, который уже направлялся к колоколу. Однако элемент неожиданности был уже утерян, и охранник успел выхватить из-за пояса свой кинжал, а его товарищ потянулся за копьем. Рольф метнул свой первый кинжал, попал в руку, в которой солдат держал кинжал, и она безвольно повисла. В следующую секунду цыган приблизился и нанес охраннику несколько смертельных ударов.
Видя, что дорогу к колоколу преграждает цыган-убийца, третий, последний, охранник громко закричал, его голос раскатился над всей крепостной стеной. Проклиная свою неудачу, Рольф выхватил из тела убитого солдата оба кремневых кинжала и бросился на последнего охранника. Зеленый плащ сделал выпад своим копьем, но Рольф успел упасть, покатился и проскользнул по деревянному настилу мимо ног охранника. Кремневый кинжал перерезал сухожилие на ноге солдата, и тот свалился на доски рядом с цыганом. Охранник заорал, но Рольф навалился на охранника сверху, придавил его своим тяжелым телом.
– Пожалуйста! – крикнул охранник, умоляя о милосердии. – У меня есть жена! Семья!
Рольф усмехнулся, обнажил свои острые зубы у самого лица охранника.
– Семья? – переспросил Лесовик. Он крайне редко нарушал молчание, поэтому его голос прозвучал хрипло, как тупая пила по дереву: – Это моя семья приближается!
Телохранитель Бабы Корги впился зубами в глотку солдата – зеленый плащ охранника быстро окрасился в красный цвет.
Гретхен стояла на балконе, глядя сверху на Брекенхольм. Час был поздний, когда Лисица проснулась, город уже погрузился в сон. Хорошо знать, что рядом с ней Уитли – леди-медведица спала в соседней комнате. Впервые узнав о том, что ее кузина собирается стать следопытом, Гретхен насмешливо фыркнула, но позднее, увидев Уитли в деле, прониклась к ней уважением и испытывала зависть оттого, что ее кузина, в отличие от большинства верледи, стала вольной птицей.
Апартаменты, которые отвели Лисице, были более чем комфортабельными. По распоряжению герцогини Ранье слуги приготовили для нее самое лучшее помещение, в котором имелось все, что требовалось для принцессы, – туалетный столик с зеркалами, заставленный пудрой и духами, книжная полка, набитая произведениями писателей-классиков, гардероб с бесчисленными красивыми платьями. Но, несмотря на это, Гретхен не чувствовала удовлетворения – некогда эгоистичная леди из Хеджмура теперь все чаще задумывалась не о себе, а о своих друзьях и о том, где они сейчас, в каком уголке Лиссии.
К счастью, за Гектора можно было не волноваться. Гретхен узнала, что несколько верлордов, включая юного Кабана, сумели благополучно бежать из Хайклиффа на корабле во время штурма города, который вели омирские Псы и Коты из Баста.
А вот следы Дрю затерялись, он был сейчас Бренн знает где. Сердце Гретхен сжималось, когда она думала о том, где он может быть сейчас и что с ним. Принц Лукас превратился в чудовище, стал бледной тенью того юноши, с которым Гретхен была помолвлена с самого детства. Было время, когда она восхищалась принцем, но после того как он обошелся с ней самой и всей Лиссией,
возненавидела его. В лице Дрю она нашла человека, который по-новому открыл для нее Лиссию, показал ей, как тяжело живется в ней простым людям. Гретхен вспомнила о том, как они познакомились с Дрю, вспомнила взгляд его серых глаз, непослушную копну темных волос – пыльных с дороги, требующих горячей ванны и хорошего парикмахера. Вспомнила его незнание этикета, то, каким неловким он выглядел в окружении аристократов, и улыбнулась. Но улыбка слетела с ее лица, когда Гретхен вспомнила о том, какой при этом была она сама – избалованная принцесса, которая все знает лучше других. Как же глупо она себя вела!– О чем задумалась?
Гретхен обернулась и с удивлением заметила стоящую неподалеку от себя Уитли. Лисица покраснела.
– Не спится. Тебе тоже?
– Услышала, как ты ходишь, – с улыбкой ответила Уитли. – Должна заметить, что для такого нежного цветочка, как ты, у тебя довольно тяжелая поступь.
– Прости. Меня что-то тревожит, хотя теперь, казалось бы, у нас надежная крыша над головой.
– Хорошо тебя понимаю. Каждый раз, вернувшись из разведки, я ощущаю что-то похожее…
Уитли не договорила и напряглась, всматриваясь куда-то за спину Гретхен – за стены Брекенхольма.
– В чем дело? – спросила Лисица, переводя взгляд на Дайрвуд.
– Огни, – ответила Уитли, и лицо ее стало встревоженным.
– Огни? Я ничего не вижу.
– И не можешь видеть. Караульные башни находятся на деревьях за лугом. Их огни горят всю ночь – это сигнал для Городской стражи, которая караулит стены.
Уитли потянулась за своей прислоненной к перилам балкона боевой дубинкой.
– Сейчас огни не горят. Ни один.
Скакавший верхом на Шторме по залитой лужами Даймлинг-роуд Трент был одним из первых, кто заметил, как гаснут, скрываются во тьме сигнальные огни. Светящиеся сквозь густую листву, эти огни говорили о том, что опасное путешествие через Дайрвудский лес подходит к концу – приближаясь к Брекенхольму, Трент видел все больше этих огней, они радовали сердце любого путника. Когда мигнул и погас первый факел, юноша не забеспокоился – мало ли что могло случиться, но за первым огнем стали гаснуть и другие. Один за одним огни гасли, а вскоре раздались и отчаянные крики людей.
Когда среди деревьев начали появляться темные фигуры, коня и его всадника охватил страх. Весь лес неожиданно ожил, из темноты показалась масса рук с копьями, лохматые головы – толпа диких Лесовиков молча пробиралась сквозь подлесок и грязь. Увидев одинокого всадника, несколько Лесовиков отделились от основной массы и направились наперехват.
– Хей! – крикнул Трент, пришпоривая своего коня, гоня его прямо на толпу окружающих его Лесовиков. Один из дикарей появился прямо перед Штормом – черный от грязи, сквозь которую проглядывали нанесенные на кожу синей краской узоры. Лесовик занес свой топор, но Шторм уже налетел на дикаря, ударил его в грудь – резко хрустнули раздробленные ребра. Конь и всадник вырвались из окружения и помчались дальше по Даймлинг-роуд, вылетев из-под полога леса.
Луга, среди которых оказались Трент и Шторм, были удивительно красивы в ясный весенний день – огромные, покрытые изумрудной травой открытые пространства резко контрастировали с мрачным темным лесом. Но сейчас, посреди зимы, учитывая сотни бегущих за спинами юноши и коня дикарей луга выглядели страшными, опасными, кошмарными. Тишину разорвали крики Лесовиков, напоминавшие вой и лай диких животных, и чем ближе приближался к Брекенхольму всадник, тем громче они становились. Лесовики шли стеной, с копьями и топорами, дубинками и кинжалами, луками и духовыми трубками – их оружие было самодельным, но от этого не менее смертоносным. На головах некоторых Лесовиков виднелись повязки с торчащими из них перьями, на шеях дикарей сухо бренчали ожерелья из костей и мелких черепов. Показавшиеся впереди городские ворота были закрыты, и Трент с ужасом понял, что попал в ловушку – перед ним глухая стена, за спиной орда Лесовиков. И голое поле вокруг.