Месть Змеи
Шрифт:
Гигантское дерево осталось таким, каким его запомнила Уитли, знакомым до последней трещинки в коре. Этот Черный Дуб, оставшийся одним из самых ярких детских воспоминаний девушки, был виден буквально с любой точки города, он был примечателен тем, что на его длинных темных ветвях никогда не появлялось ни единого зеленого листика. Если Большой Дуб был деревом-красавцем, то Черный Дуб можно считать его уродливым кузеном.
У Черного Дуба их ожидал караул в парадной униформе, на черных нагрудных пластинах солдат ярко сияли тисненые серебристые силуэты деревьев. Охранники приняли и повели на конюшню лошадей, на которых
– Сюда, странники! – раздался голос, и в дверях Гарнизонного дерева появилась радушная физиономия Мэчина. В последний раз Уитли видела Мэчина в Кейп Гала, когда они отсылали его в Брекенхольм с донесением о гибели Брогана и его людей от рук Львиных гвардейцев Лукаса.
– Ты жив! – радостно воскликнула Уитли и подбежала, чтобы пожать Мэчину руку.
– Простите, если это разочаровало вас, миледи, – хмыкнул Мэчин, салютуя Харкеру. Капитан обнял това, похлопал его по спине.
– Рад видеть тебя, Мэчин, – сказал Харкер и добавил, похлопывая на этот раз по животику Мэчина: – Вижу, ты тут неплохо успел отдохнуть.
Мэчин многозначительно хмыкнул в ответ и сказал, улыбаясь:
– Пойдемте. Думаю, у нас в буфете кое-что найдется и для двух уставших с дороги путников, капитан.
Все трое повернулись к входу в Черный Дуб и замерли – на пороге стоял мастер Хоган с суровым бледным лицом, на котором выдавался вперед небритый подбородок, похожий на брусок шершавого песчаника. Увидев Уитли, старый следопыт удивленно поднял бровь.
«Он явно не одобряет мои похождения с капитаном Харкером, – подумала Уитли. – И то сказать, официально я не имела права отправляться с ним в разведку, ведь я еще не числюсь членом братства следопытов».
Хоган кивнул, глядя поверх плеча стоящей перед ним Уитли.
– Вижу, ты вооружилась дубинкой, как подобает настоящему следопыту.
– Да, мастер, – нервничая, ответила Уитли. – Видите ли…
– Пойдемте внутрь, здесь холодно, – прервал ее Хоган и подмигнул. Мэчин и Харкер улыбнулись. – Раз уж мы здесь, нужно будет заглянуть к интенданту, посмотреть, нет ли у него подходящего по размеру зеленого плаща для нового следопыта.
Уитли бросилась на грудь Хогану, тот обнял ее за плечи и повел новоиспеченного следопыта Лесной стражи внутрь Гарнизонного дерева.
Глава 7
Синица в руке
Сводчатый подвал под стормдейлским замком был на редкость холодным и неуютным местечком. Вода пропитала его насквозь, она просачивалась из-под земли, скапливаясь ледяными лужами на полу, капала с потолка, покрывала раскрошившиеся кирпичные стены. Воздух в подвале тоже был сырым, тяжелым, потолок покрывали разноцветные пятна плесени. Окон в подвале не имелось, сюда не проникал ни один солнечный луч. Темноту подвала разгонял только одинокий коптящий факел. Одним словом, здесь были все условия, чтобы сбить спесь с пленника.
Закованный в цепи граф Крок сидел на жестком деревянном табурете. Поговаривали, что Кроку уже почти двести лет, и Дрю был готов согласиться с этим, глядя на высохшего человечка с тоненькими ручками, ножками-палочками, с бесформенной искривленной грудью. Под вытертой черной накидкой просматривались
узловатые, деформированные временем и болезнями суставы. Всю свою жизнь Крок посвятил самым разным подлым и гнусным делишкам и был известен как ярый поклонник экзотических нетрадиционных методов лечения.«Бренн благословил верлордов долгожительством, – мрачно размышлял Дрю, – но как по-разному способны оборотни распоряжаться этим даром».
– Ты можешь покончить с этим сегодня же, Крок, – сказал Красный Руфус, прохаживаясь за спиной пленника. – Отзови свою армию, прикажи солдатам возвращаться по домам – и тогда немедленно выйдешь отсюда. Живым.
Лорд-ворон рассмеялся, но его смех сразу же перешел в каркающий кашель. Изогнул свою костлявую шею, чтобы одарить Красного Руфуса злобным взглядом. Лорд-ястреб не сдержался и хлестнул ворона по щеке тыльной стороной ладони.
– Довольно! – воскликнул Дрю, который был не в восторге от манеры Ястреба разговаривать с пленным, хотя и знал при этом, конечно, что лорды-птицы из Райвена и Виндфелла, мягко говоря, недолюбливают и презирают друг друга.
Лорд Рейнхарт положил свою руку на плечо Красного Руфуса, оттолкнул его подальше от связанного лорда-ворона. Дрю, напротив, приблизился к пленнику.
– Не советую вам сердить Красного Руфуса, Крок. Он очень вспыльчив.
– Он не больше, чем дряхлый воробей, живущий одними воспоминаниями о прошлом, – хмыкнул Ворон, показав свои желтые кривые зубы. – Время Ястребов кончилось. Бейрбоунс принадлежит моим Воронам, запомните это. Остановить стоящую у ваших стен армию вам будет не проще, чем повернуть вспять реку Редвайн.
– Нам это, возможно, и не под силу, Крок, а вот вы можете это сделать, – произнес Дрю, присаживаясь на корточки перед Вороном, чтобы заглянуть в его слезящиеся глаза. – Я убедительно прошу вас – поговорите с лордом-крысой и своими сыновьями, которые собрались у стен города. Прикажите им отойти. Избавьте народ Стормдейла от ужасов, которые творили ваши солдаты в Хайуотере.
– А почему я должен это делать для тебя, Волчонок?
– Стормдейл не представляет для вас никакой угрозы. Его армия потрепана после вашей недавней победы над нею. Сейчас в городе остались только раненые солдаты, женщины, дети и старики вроде вас.
Лорд-ворон снова закаркал – это у него обозначало смех.
– Здесь нет стариков вроде меня! Я – самый старый верлорд во всем Семиземелье. Но я всегда мечтал, что прежде чем отойти в Вечность, мне удастся дожить до того дня, когда все мои враги повалятся у моих ног, словно кегли. Сейчас у меня для этого имеется все. Наконец-то есть настоящая, могучая армия, которая сражается плечом к плечу с моими отважными бойцами из Райвена. Армия, перед которой не устоит никто. Тем более ее не остановят сопливые мольбы какого-то щенка Вергара!
– Вы в самом деле настолько ослеплены ненавистью?
– Ненавистью? – огрызнулся Ворон и, зазвенев цепями, покачнулся на своем табурете. На лице Крока появилась злобная усмешка. – Не смей говорить мне о ненависти, дворняжка! Твой отец и все Волки до него десятилетиями смотрели на мой народ свысока, десятилетиями! Вы всегда были заодно с Оленями и Ястребами, и никто не обращал ни малейшего внимания на все мои петиции и жалобы на жадных, самодовольных подонков, которые расплодились в моих горах!