Мелани
Шрифт:
– Вот!
– гордо объявила Катрин, к которой как раз вернулся прежний тембр голоса.
– Высший класс!
– Стекло всё-таки мутное, - скривился Церн.
– Не мутное, а старинное, - поправила его Рамона, - специально для него держали последнюю склянку. Надо отнести ему немедленно, пусть себе пробует.
– Менестрель!
– гаркнула Катрин, с размаху стукнув в дверь.
– Зелье прибыло.
За дверью послышались шаркающие шаги, затем она со скрипом распахнулась, и на пороге появился Сумасшедший Менестрель с ехидным выражением лица.
– Да ну?
– недоверчиво просипел он.
–
– Хотите сказать, что я запою?
– всё ещё не верил бард.
– Как птичка, - кивнула Катрин, протягивая склянку.
Юноша ещё немного поколебался, но потом осторожно вытянул пробку и понюхал. Запах особого отвращения не вызывал, поэтому он поднёс склянку к губам и выпил содержимое залпом. Вскоре из глаз Менестреля рекой хлынули слёзы, покраснели даже иссиня-чёрные кудри на голове, а из ушей повалил дым. Перепуганный певец попытался что-то сказать, но даже стоявшая рядом Рамона не разобрала, что именно - не то "охрана", не то "отрава". Затем он схватил себя за щёки и принялся выть - громко, звучно, колоритно. Рамона и Катрин от неожиданности переглянулись, Церн же был философски спокоен - на службе доводилось слышать и не такое. Выл бард до тех пор, пока не перестал идти пар из ушей, потом заунывный звук резко прервался: до него дошло, что воет он уже вполне прилично. Тут же он спохватился, подобрался и бросился благодарить своих гостей.
– Спасибо, Мелани, спасибо, Джорджио, спасибо, Рикелла, - твердил Менестрель.
– Теперь я снова могу петь.
– "Спасибо" в зале не послушаешь, - ответила Катрин.
– Ты будешь вечером репетировать?
– Конечно!
– с жаром воскликнул Менестрель.
– У меня как раз готовы новые песни. Буду репетировать хоть всю ночь.
– Мы тебя с удовольствием послушаем, - улыбнулась на прощание Рамона, унося ноги от жилища барда, который уже настроился распеваться.
– Вот, - сказала Катрин, галопом направляясь к дому, - шум мы организовали, теперь главное - пролезть.
***
Вечером, едва часы на ратуше пробили десять, ланкрские пленники стояли около замковой стены и прислушивались к каждому звуку.
– Как только запоёт - лезем, - прошептала Катрин.
– Я первая, потом Рамона, потом Церн.
– Энто радует, - улыбнулся парень, - хоть затащите меня через энтот скелетий лаз.
– Будь спокоен, - поддержала его Рамона.
– Йа-а-а-ау!!!
– раздался вопль.
– Полезла!
– скомандовал Церн.
Катрин нырнула в дыру в стене и поползла. Проползти удалось лишь пару десятков сантиметров: дальше юная ведьма поняла, что Лиона была меньше неё раза в два.
– То-о-о-олько чашка чаю на столе-е-е-е...
– фальцетом выводил бард.
– Катрин, чего застыла? Лезь давай, - шипела Рамона.
– Народ, я застряла, - предупредила Катрин.
– Приплыли!
– отчаянно зашептал Церн.
– Только бы чаи распивать - нет бы с дистрофиками тренировалась! Вот чё теперь делать? Молодые поколения захотят с солдатами бежать - а тут ты торчишь.
– Без паники, - перебила жениха Рамона.
– Наподдать хорошенько, да и всё.
– А мысль!
– пробасил юноша.
Катрин зажмурилась. Церн разбежался, глубоко вдохнул и отвесил застрявшей ведьме пинка. Та, в свою очередь, проскочила через несчастный лаз,
пролетела коридор и впечаталась головой в памятник какому-то особо известному учёному. Дыра в стене от таких спасательных мероприятий значительно расширилась.– Бом-м-м-м-м, - зазвучал памятник.
– Хр-р-р-р-р-ш-ш-ш, - загремели откалывающиеся камни.
– Дождик пле-е-е-ещет за окно-о-оу-у-уо-о-ом, - запел Менестрель.
Церн наконец-то выдохнул и отёр пот со лба.
– Вроде пронесло, - одними губами прошептала Рамона, пролезая в башню обсерватории.
– Хоть какая польза - я теперь спокойно пролезаю, - обрадовался Церн, - пошли.
Затаив дыхание и постоянно оглядываясь, герои Овцепикских гор крались по уже знакомому маршруту. Иногда, правда, кто-то из них сворачивал не туда - тогда раздавался приглушённый шёпот:
– Катрин, куда? Там столовка! Сама же чертила.
– Пардон, кушать захотелось.
– Церн, опять буфет с туалетом перепутал.
– Ой, не туда.
В конце концов, они дошли до нужной двери и спрятались в углублении. Ждать пришлось недолго - неподалёку послышались шаги и лязг ключей.
– Всем тихо!
– шёпотом скомандовала Катрин.
– Пусть поближе подойдёт.
Шаги раздавались уже в десяти метрах. В пяти. В двух...
– У, морда!
– вполголоса прорычал Церн, выпрыгнув из-за угла, расставив руки и выгнув спину.
Как и ожидалось, молодой старшина упал без чувств, невзирая на крупные габариты. На всякий случай взломщики задержали дыхание.
– Ну, что я говорила!
– торжествующе прошептала Катрин.
– И кого только в этот гарнизон берут!
– хмыкнула Рамона.
– В энтот гарнизон хороших солдат не наберут, - объяснил Церн, обыскивая стражника, - чё тут делать-то?
Приглушённый звон дал понять, что связка ключей у солдата всё-таки была.
– Всё верно, - снова удостоверилась Катрин.
– Теперь займёмся дверью.
– Вот энто дверь!
– в который раз изумился Церн.
– А что с ней не так?
– спросила Рамона.
– Я в шаре видела, что Лили её всё время настежь распахивает и подпирает чем-то.
– Правильно делает, что распахивает, - согласился парень, - а уж тем более подпирает. Если её не распахнуть и не подпереть, она захлопнется, а изнутри её не открыть. Хитрая дверь и тяжёлая.
– Подпереть нечем, - огляделась по сторонам Катрин.
– Церн, давай ты её подержишь, а мы быстро всё заберём?
– Быстрее только, - кивнул Церн, - а не то энтот очнётся, а я его даже стукнуть больно не смогу.
Девушки скользнули в комнату и принялись оглядываться. Внутри стояли большие серые мешки, доверху забитые одеждой и длинными предметами из разных материалов: один из них мерцал в полутьме, два других лишь чернели на фоне мешковины. Но один из предметов явно выделялся: крупный продолговатый восьмигранник сиял, несмотря на полумрак и пыль, и, казалось, был самым чистым предметом здесь.
– Вот и он, - отметила Катрин.
– Разберём вещи и засунем в какой-нибудь мешок.
Рамона начала извлекать из мешков одежду.
– Моя форма!
– изумился Церн.
– Наши мётлы и платья, - перечисляла Рамона, - посох Катрин. Шляпа. Ну тут и хламовник!
– Лили спрятала это всё подальше, чтобы мы ненароком ничего не вспомнили, - пояснила Катрин, - Разбираем.
В этот момент предательская пыль, которую проглядела с утра горничная, попала в нос Церну, всё ещё державшему тяжёлую дверь.