Чтение онлайн

Он только выдыхает еле слышно:

— Ты.... ты... как.... за что?

— Shuanto аuriv,— плюет ему в лицо горделивый индеец, при этом бровь его предательски дёргается, будто пульсирует.

В глазах вождя вдруг мелькает ужас от понимания, что все эти годы рядом с ним был совсем не его верный слуга, а расчетливый злопамятный мальчишка.

— Я сын благородного индейца Моки, чья душа, благодаря тебе, никогда не воссоединится с духом. Он согрешил, лишив себя жизни. Сделал это сам, но чьими руками? Смерть его на твоих хилых плечах, мелочный ублюдок.

Старик судорожно

хватается за медальон. Что-то отрывисто нашептывает….

Но ничего не происходит.

Вождь тлеет на глазах, последние секунды его существования словно пыль в песочных часах стремительно проскальзывает через узкое горлышко.

—Жизнь слишком высокая цена за потерю какой то безделушки,— Точо смачно харкает ему в лицо при этом грубо срывая медальон с шеи,— а теперь в шаге от блаженства— сдохни.

Вихо бессильно падает на пол, отчаянно борется, не верит, что пришёл его конец— барахтается ногами, словно жук в воде.

Я так и не могу решить чудится мне эта сцена или нет. Возможно, галлюцинации о которых говорил вождь полностью захватили мой разум.

Вот я словно из далека наблюдаю, как к моему неподвижному телу прихрамывая устремляется Мэкхья, отдалённо чувствую его сильные руки вокруг своей талии. Он прижимает меня к себе лаского убаюкивая, словно ребёнка.

Губы мои разлипаются, сдавливающий горло терновый венок расходится.

— Держи меня,— жалобно шепчу, цепляясь за ускользающие нити сознания. Но лицо индейца круговоротом сливается в один непонятный узор, а меня вновь поглощает удушающая темнота.

— Я передала ей «маленькую смерть», —обеспокоено шепчет Юна.

— Как вы посмели что-то проворачивать за моей спиной?— в отчаянии рычит Точо.

Он сидит запустив руки в волосы, готовый вот-вот снять с себя скальп. И без того непривлекательное лицо потемнело, глаза впали, а рот скривился от боли.

— Она очнётся,— успокаивающе шепчет бабушка Юна поглаживая широкое плечо горячо любимого внука.

— Я не добавлял яду. В спешке добавил слишком много твоей сонной травы. Но змеиный яд.... Откуда он там взялся?

— Мы окурили ее живым дымом, если Великому духу будет угодно.....

— Он был змеиный, а она до смерти боится змей, понимаешь что это значит?— перебивает Точо словно обезумевший.

— Да, это ее дух смерти. Но лучше умереть от яда змеи, чем стать заложницей медальона,— тяжело дыша замечает старушка.

— Не терплю когда вмешиваются в мои дела,— снова взрывается индеец.

Вдруг в вигвам врывается Вона. Она размашистыми шагами направляется к горящему негодованием мужчине:

— Твой гнев справедлив. Я готова понести наказание. Не стоило... Но я хотела помочь ей.

Оторопевший Точо не сводит с индианки глаз жадно глотая воздух:

— Уйди прочь, пока я не наговорил...

— Я стерплю,— делает к нему шаг, затем второй..

— Вона,— нетерпеливо выдыхает индеец.

— Прости.

— Нет, это моя вина. Я не углядел, как этот Чертов Аскук подлил яд. Он совсем обезумел, возомнил сам прикончить ее. А про письмо, как Вихо прознал

не пойму… Не терплю когда мешаются под ногами….. или лезут в мои дела,— в очередной раз повторяет,—Полоумный индеец толком не знал ничего. Я рассеку его тело пополам…. В племени нет места предателям.

— Точо....— Вона нежно кладёт ему руку на грудь,— мы все очень устали. Годы в изгнании сделали нас черствыми и отчаянными. К тому же, многие и понятия не имели о планах Вихо. Он снова подверг опасности жизнь своего маленького народа в погоне за безграничной властью. Старость не прибавляет мудрости. А ты... ты спас всех нас.

Он отрицательно качает головой будто яростно отгоняя ее слова.

— Ты мой герой.

*********

Я парю. Так высоко над землей я ещё не бывала. Облетаю кругами вершины замёрзших гор, что словно огромные медведи укутаны в жемчужные шкуры.

Под ними лазурной корочкой покрылось озеро невероятной красоты. Оно как голубое блюдце, природой разукрашенное неповторимыми узорами. Льдинка к льдинке.

Прозрачная гладь озёра криво отражает пушистые облака. Я тяну одно из них на себя, смело ныряю в него и проваливаюсь в мягкую перину сотканную из золотых небесных нитей. Она приятно окутывает, нежно укачивает.

Безмятежность пронзает каждый миллиметр тела, откликаясь в мышцах сладкой истомой.

И вот я почти погружаюсь в розовые мечты, где босыми ногами бегаю по пустынному берегу….

—Амо!

Вдруг хриплый голос заполняет все пространство под аккомпанемент обеспокоенных женских воплей. Все они зовут меня. Нетерпеливо требуют моего внимания. Звук нарастает хватая за горло и сливается в тревожный гул.

Облако под его давлением разрывается изнутри на миллионы мелких осколков. А я Лишившись поддержки устремляюсь стрелой вниз. Тело больше не легкое пёрышко, оно грузная бетонная глыба готовое слиться в горьком поцелуе с землей.

Но бездонная пропасть не кончается.

Ритмичные звуки, будто пальцем бьют о пустую банку из под печенья, в перемешку со слоновьим топотом выходят за границы пространства.

Неясные прозрачные образы утягивают за собой по мере того, как музыка ускоряется. Она набирает обороты словно, тот кто играет неумолимо торопится.

Каждый новый стук отдаётся в самом центре, между рёбрами.

Вдруг в сознание врывается гортанный рёв шамана.

— Уааааааа Ооооооо.

Снова.

— Уаааааа Ооооооо.

Ментальное тело реагирует как на призыв, что пора возвращаться.

Очередной требовательный зов с налетом шелеста колокольчика.

— Уаааааа Ооооооо.

Громкий выдох и я тотчас прихожу в себя.

Не успевает вигвам обрести четкие очертания, как я слышу:

— Жизнь, она, как бубен, Амо.

Я морщу лоб с интересом всматриваясь в незнакомое лицо. И все же нестерпимо предвкушаю продолжение истории.

Старый шаман лишь лукаво прищуривает тяжёлые веки. Это наша первая встреча за неделю пребывания в резервации. После того, как бабушка Юна с трудом привела меня в чувства, мы с Мэкхьей добрались до его родной шошонской резервации без происшествий.