Мастер сновидений
Шрифт:
Стараясь не глазеть, спокойно одеваюсь, а заодно внимательно осматриваю медленно одевающегося и ковыляющего к паланкину мэтра, в магическом диапазоне. Легкое магическое сканирование показывает жуткое состояние мелких сосудов, особенно на ногах. Проблема даже не в самих сосудах, а в лимфе, которая стекает вниз, и остается там, разлагается и гниет. Как синий маг, я могу попытаться кое–что исправить, облегчение его состояния возможно, но что–то не так с его аурой и линиями силы… Даже у простого человека без способностей линий больше… А те что есть у мэтра, они какие–то не живые, а словно искусственные и в ауре какие–то странные прорехи, от болезни затемнения в ауре
«А Учитель Одрика хвастался, что большой специалист в этом вопросе, вот у него и спроси…» влезает в мои мысли со своими советами Мара.
Я уже оделась, и затягивать свое пребывание здесь мне не стоит, но все же я еще раз подхожу к мэтру.
— Прошу меня простить, мэтр, можно мне привести с собой на обед к вам моего брата, он очень интересуется… — я не успела договорить чем, как мэтр прервал меня…
— Приводите, но только одного. Если он умный юноша, то ему будет интересно послушать рассуждения и воспоминания старого поверенного.
— Тогда, до свидания…
— Да, да…
Возле ожидающего меня возка стоит, переминаясь с ноги на ногу, мой гид.
— Теть, а теть, дай монетку…
— Нет, дорогой, теперь монетка с тебя…
— За что?
— А за «поглядеть». Ты за мной подглядывал? Свистел от восторга, так что плати… — И протягиваю к нему открытую ладонь. Мальчишка таращит глаза и пытается убежать, но я уже привычно хватаю его за ухо с явным намерением взять ухо в оплату долга.
— Да ладно вам, вот… — И дает мне МЕДНЫЙ грошик!
— Нет, дорогой, одним грошиком ты не отделаешься. За «посмотреть» на такую фигуру как у меня надо не меньше серебрушки платить. Смотрел? Смотрел. Плати.
Пацан, чуть не плача, достает откуда–то из района причинного места серебряную монетку и дрожащей рукой протягивается ее мне.
«Слушь, хозяйка, кончай над мальцом измываться… Он же сейчас обделается от страха, да и не прилично это — деньги у детей отбирать. " Влезает с советами Мара. «Урок он уже выучил».
— Ладно, прощаю… — отпускаю многострадальное ухо и отдаю монетку обратно. — Но если еще раз полезешь за мной подглядывать…. Я тебе… — Грожу пальцем и залезаю в возок. — Чего стоишь? Пешком собрался идти? Нет? Тогда залезай…
Мальчишка пешком в город топать не хочет и медленно, бочком залезает в возок, гоблин возница невозмутим, его наши разборки совершенно не касаются — его дело везти.
— Поехали… Отвезешь в центр, к ратуше… — Надо еще посмотреть на здание, походить вокруг и прикинуть, как в него ночью проникнуть.
На ратушной площади я с трудом вылезла из возка и расплатилась с возницей, рессоры в этом виде транспорта не предусмотрены, а дороги тряские.
— Теть, а теть… простите меня… я больше не буду за вами подглядывать… А дайте еще монетку…
— Покажи мне подробно все, что вокруг ратуши понастроено. Может тут какая кофейня есть, а то после купания перекусить не помешает…
— Есть! Есть, вон там, справа.
Но я поворачиваюсь налево и начинаю обходить ратушу с другой стороны. Любуюсь окружающими домами и ажурной решеткой ратуши, украшенной моими родовыми знаками. Медленно и планомерно рассматриваю все в магическом диапазоне, ничего интересного и одним ухом слушаю малолетнего гида. Во дворе и вокруг ратуши есть какая–то защитная магия, ее отголоски ощущаются в ограде, во дворе и на воротах, но сейчас она не активна и что она из себя представляет — не понятно. А, ночью разберусь, вряд ли там что–нибудь сложное.
В одном месте из–за ограды торчат ветки большого дерева, другие его ветви
упираются в окна здания.«Мара, я сейчас посажу тебя на ветку, ты оттуда на дерево и внутрь. Побегай там… меточки поставь. Я сейчас в кофейне сяду, а ты покажешь мне, как там все изнутри устроено. Потом я тебя так же с ветки заберу…»
«Ну вот, опять Мара…» но на ветку слезла и ловко пошустрила наверх.
Я же все также лениво обошла ратушу по кругу, и прослушала до конца — кто занимает соседние дома и чем знаменит, заплатила мальчишке еще одну монетку и обосновалась в кофейне, за стоящим на улице столиком. Заказала себе мятного взвара и местных, таящих во рту, пирожных.
Мара между тем уже пролезла внутрь и разбежалась во все стороны полусотней маленьких ящерок. Ничего интересного, обыкновенные казенные помещения, в большинстве из них уже много раз был ремонт и перепланировка, многие стены явно переставлены. Все это пропускаем, не интересно. Если то, что мне надо, было там, то это давно бы уже нашли. А я уверена, что захоронка дядюшки еще на месте… Значит, надо искать помещения, где не переставлялись стены. Таковых нашлось всего три: дальняя часть подвала, кабинет мэра и нынешняя спальня мэра, а также не большое помещение между ними, занятое ее гардеробом.
Еще полчаса наблюдений и подслушивания, и я выяснила, что мэра и ее мужей нынче в городе нет, но завтра они возвращаются. На их возвращение очень сетовали два замученные жизнью клерка. Придется лезть в ратушу сегодня…
Забрала с ветки Мару и пошла в трактир, надо отдохнуть перед делом. Никогда я в чужие дома не лазила. Хотя, по сути, этот дом мой и лезу я в свой дом, так что с моральной точки зрения все в порядке.
Одрика в трактире не наблюдалось, шляется где–то… Заказала воду в ванну, и с удовольствием поплескалась в воде. Воду, кстати, налили соленую, пресная, тут — дефицит, ее для питья и еды едва хватает. Последние годы, речка, что протекает через Ерт совсем обмелела… Местные во всем обвиняют гоблинов. Дескать, как появилось их поселение севернее Ерта, так и стала река мелеть. Глупость конечно, но повод для волнения у местных есть серьезный, если не будет реки, то городу конец. Все это мне рассказала услужливая трактирщица, настоящая владелица трактира, пока командовала наполнением для меня ванны.
Вторая версия обмеления реки, рассказанная ею же, мне понравилась больше. Река начала мелеть, когда переставили памятник, тот, что сейчас стоит в сквере. И опять я забыла спросить, кому же он поставлен. Он раньше стоял на холме над городом, там, где река делает крутой поворот. Но прошлой Великой, Род которой сейчас владеет городом, и заехавшей в Ерт на юбилей тогдашнего мэра ее дальней родственницы, это не понравилось, и она велела памятник снести. Но жители его пожалели, столько лет стоял, и его потихоньку перевезли в сквер. Как я вообще заметила, к памяти о моем Роде тут относятся с некоторым благоговением. Все почему–то считают, что при Зетерингах жилось намного лучше, и рыбы в море было больше, и река была полноводней. Им виднее…
После ванны спустилась вниз ужинать. Женишок уже нашелся и сидел за столом, изучая меню.
— Ну, что есть будем? — Поинтересовалась я у него…
— Даже не знаю… Тут одна рыба, причем я не знаю что это за рыба. Ничего знакомого.
— А что тут удивительного, мы же на море… Зато рыба тут свежая. Утром плавала — днем на столе, днем плавала — вечером на столе, вечером плавала — утром на столе, утром…
— Достаточно, я все понял.
— Кстати, мы с тобой приглашены завтра на обед. — Одрик морщится…