Чтение онлайн

— А я и не перевожу… Так вот, свое первое убийство, причем жестокое и кровавое, будущий «мальчик» совершает именно в десять лет. Примерно в это время у детей формируется характер, и после этого возраста переделать привычки и повлиять на характер ребенка почти невозможно.

— То есть, ты хочешь сказать, что все дети старше этого возраста перевоспитанию не поддаются?

— Это все зависит от многих обстоятельств… Но, если будет надо выбирать между моей жизнью или жизнью моих близких и жизнью какого–то абстрактного ребенка, то я долго думать не буду, и тебе не советую…

— А как же…

— Что «как же»?

— Нельзя убивать детей, это уже за границами

добра и зла. У тебя что, вообще никаких принципов, кроме собственноручно установленных?

— Ты о морали и нравственности? Ну, ты загнул… Одрик, где я и где эти моральные принципы? Ты их в своей жизни много видел? Ты посмотри по сторонам… Больше всего про эти твои «принципы» кричат ханжи, сами не на что не способные, и которым в глубине души, на эти «ценности» глубоко плевать. Для них это просто способ привлечь к себе внимание и выглядеть при этом чистенькими и беленькими. Все хватит философствовать, я есть хочу… Пошли в трактир.

— Нет, я, пожалуй, еще погуляю…

— Ну, гуляй, гуляй… философ. Действительно, подыши морским воздухом, проветри мозги, может поможет.

Он прерывисто вздохнул и стал спускаться к полосе прибоя. Мара озадачено посмотрела Одрику в след, подняла лапу, чтобы почесать за ухом, но раздумала:

— Чё за фигня с ним? Часом не приболел, не мог он у мэтра что–то подцепить?

— Да… — машу рукой, — не забивай голову ерундой. Если бы здесь была Торкана, здоровая и адекватная, то у него и аппетит никуда бы не пропадал, и цвет лица был свежее, и пафос другим местом выходил.

— Так мы не на необитаемом острове, девицы вон косяками ходят, есть с кем душу отвести.

— Тут рыжих почти нет, а на других он не ведется. Эстет, елки–палки.

— Ты его не позовешь?

— Еще чего! Пусть попоститься малость, говорят полезно.

— А мы?

— А мы пойдем, оскоромимся.

Ужин я все же решила немного отложить, не смотря на ворчание Мары, надо было подготовить хотя бы еще одно лечебное плетение для мэтра, полежать в водичке и еще всячески привести себя любимую в порядок. Так что с Одриком мы встретились внизу за столом. Я спустилась вниз, а он уже сидел за столом в обществе абсолютно пьяной полненькой разбитной блондинки. Она обнимала Одрика за плечи и громким пьяным голосом жаловалась ему на свою жизнь. Мара в облике наемницы, шедшая позади меня, при виде этой сцены захрюкала, пытаясь сдержать смех.

— Вот, а ты говорила — только на рыженьких…. И ничего подобного, и на блондинистых он тоже очень даже ведется…

Одрику к этому времени уже надоело общество девицы, он увидел меня с мрачной рожей, и быстренько, и с явным облегчением, выпроводил девицу от нашего стола.

— И чего она такого ценного рассказывала? — Мрачно поинтересовалась я, усаживаясь за стол.

— Ты знаешь, какая у нее тяжелая судьба?

— Догадываюсь…

— Она тут работает, чтобы накопить на учебу младшей сестры, она подает большие надежды как маг. И еще у нее престарелая мать. Их бабка оставила все имущество их тетке, а та выгнала их на улицу…

— Ага, а если бы бабка оставила все матери девицы, то на улице оказалась бы ее тетка со своими детьми….

— Ну, зачем ты так…

— Одрик, ты что ей поверил?

— Да, она совершенно не врала, это и Учитель подтвердил.

— Угу, а Учитель не рассказывал тебе о случаях, когда люди настолько верят в то, что говорят, что слова их в ауре выглядят, как чистая правда. — Одрик к чему–то прислушивается, и краснеет.

— Вот почему ты всегда думаешь о людях плохо?

— Почему всегда? Не всегда… Просто в то,

что рассказывают пьяные девицы легкого поведения, я не верю НИКОГДА. И тебе не советую… Кстати, а чего это они сюда перебазировались?

До сегодняшнего вечера, девицы и юноши сидели в другом конце трактира, а теперь переместились за соседний столик, и мне это соседство совершенно не нравилось. Мало, того, что этот миловидный Альфонсик постоянно строил мне глазки, так они еще и вели себя шумно. А ведь и не прогонишь их отсюда, вон заступничек сидит, и сегодня в трактире на редкость много народа.

Одрик обиженно изучал содержимое тарелки, а меня больше интересовала публика. Я уже ела десерт, как на пороге нашего трактира появилась очень колоритная парочка. Крупная женщина с властными замашками и красавец мужчина. При взгляде на него у меня сразу потянуло внизу живота и стало мокро в штанах. Я так и застыла, не донеся до рта очередной пирожок. Высокий, под два метра ростом, фигура… Обалдеть… Широкие плечи, тонкая талия, правильные черты лица, усики и маленькая бородка как у мушкетеров, темные длинные волосы, заплетенные во множество косичек и голубые глаза.

— На кого ты так уставилась? — Поинтересовался женишок…

— Ты посмотри — какой красавец!

— Этот ветродуй что ли?

О так это маг, да за красивой внешностью и не заметила… Да какая разница, маг он или нет. Какой мужчина! Хочу!

Я положила пирожное на место и стала вставать…

— Ты куда? — Поинтересовались в один голос Мара и Одрик.

— Знакомиться, хотя можно и не знакомиться…

— Зачем? Тебе что сейна мало? — Удивился Одрик.

— Одрик, сейн там, а я здесь… И я хочу этого мужчину, здесь и сейчас.

— Что прямо совсем тут? — Одрик критически посмотрел на наш стол. — Тут тарелки мешать будут и людей много.

— Можно и тут, но боюсь, он не согласится…. Я пошла…

— Да что ты в нем нашла? — Женишок схватил меня за руку, удерживая на месте

— Красив как бог….

— А как же чувства и любовь?

— Да, пусти ты меня. Не успею, вон на него уже две девицы вешаются, счас выберет и уйдет.

— Да куда он уйдет? Он только что пришел, ему еще выпить и пообщаться надо.

— Может ты и прав….

Я вытащила трубочку и стала ее нервно набивать…, поглядывая время от времени на мужчину своей мечты.

— …Если Вас чем–то обидели, если девушка чем–то не устраивает, так взгляните, у меня на любой вкус, — не отставала от Одрика белотелая блондинка с пышными формами.

— Все с ней нормально, ничем она меня не обидела. Я просто… НЕ НАДО НИЧЕГО МНЕ! — Одрик вручил «мамочке» золотую крону. — Это вам на чай…ну хорошо, на ром. И, ради Пресветлой, оставьте меня в покое!

Вот ни на минуту его оставить нельзя, и пока я думала вмешиваться или нет, Одрик выскочил из трактира быстрее своего обожаемого ветра. «Мамочка» на мгновение опешила, недоуменно глядя ему вслед. Этого мгновения мне хватило, чтобы перехватить загребущую мамочкину руку,

— Столько рома девушкам пить вредно. Цвет лица испортить можно.

Ох, и цапучие у «мамочки» пальчики, но мои не хуже. Мой братик–женишок тут в сердцах денежками разбрасывается, а она и рада. Не позволю семейную казну опустошать! Ишь, чего захотели! Ладно, если соответствующие услуги были оказаны, а за «просто так» из парня деньгу тянуть не позволю! Фигушки, я плотоядная! Почти профессионально выкручиваю ее кисть, монета выпадает и тут же отправляется в надлежащее ей место, в бездонную пасть Мары.