Чтение онлайн

– Один болван сбил меня на дороге и задавил бы насмерть, если бы не подоспели эти два молодых джентльмена.

На лице женщины по имени Сьюзен отразилась благодарность. Мы с Абелем улыбнулись, как будто говоря: «О, пустяки…» Одновременно я пытался сообразить, кто такая эта Сьюзен и кем она приходится госпоже Рут. Девушка же повернулась к субъекту с изрытой оспой кожей.

– Пирман, пойдите приведите доктора, – сказала она. – Госпожа Рут, пройдите в эту комнату.

Абель и я с радостью отпустили бы здесь госпожу Рут – тем более что она уж точно могла идти без посторонней помощи, – но ей этого

явно не хотелось, и мы сопроводили ее в комнату рядом с залом.

Очевидно, именно здесь доктор Ферн занимался своим делом. Все было уставлено маленькими бутылочками и склянками, пузырьками и флаконами, ступками и пестиками всех размеров, стальными и деревянными инструментами, хирургическими щупами и мерками, а также коробочками с небольшими женскими и мужскими фигурками. На стенах висели полки с книгами вместе с таблицами планет и рисунками человеческого тела, чей контур был испещрен стрелочками, указывавшими, на какие области влияет тот или иной знак зодиака.

Мне это напомнило лавку аптекаря, которую я однажды посетил за Полз-ярд в Лондоне. Напомнило не столько предметами – здесь все было гораздо более аккуратным, новым и блестящим, чем в том дьявольском заведении, да и крокодилы с рогами единорогов не свисали с потолка, – но самим запахом этого места. Необычный сладковатый запах, как будто несколько разных веществ растолкли, перемешали и дали им осесть, – и в нем можно было уловить мимолетные ноты лаванды, корицы и пива, например, а в основе всего – своеобразный навозный аромат. Не самое приятное сочетание.

Мы помогли госпоже Рут усесться на высокую скамью с набивным сиденьем, стоявшую в углу комнаты. Женщина тяжело опустилась на скамью. Тут мы могли бы и удалиться, но она вцепилась в наши рукава:

– Кто вы, благородные джентльмены с дороги?

Есть комплименты, которые вы с огромной радостью не стали бы принимать, и есть люди, от которых вы бы не хотели получить комплимент. Этот сопровождался лукавым подмигиванием одной из смородинок. И все-таки мы представились.

– Мы актеры, – сказал Абель, – из труппы «Слуги лорд-камергера», только что прибывшей в город. Я Абель Глейз.

– А я Николас Ревилл, к вашим услугам, мадам.

– Как, простите? – спросила она, потянув меня вниз. – Я глуха на левое ухо.

Я повторил свое имя громче и ближе к означенному уху, хотя, думаю, она была не столько заинтересована в моем имени, сколько хотела почувствовать мое дыхание на своей перепачканной щеке. Я стер бы грязь своим платком, но боялся, что этот жест будет неправильно истолкован такой зрелой матроной. Ужасно неправильно.

– Мой второй муж огрел меня по этому уху, – произнесла она. – Вот так я и оглохла.

– Нам жаль слышать это, – сказал Абель.

– А уж он-то как жалел, что сделал это, – усмехнулось наше чудовище. – Шесть часов не поднимался с пола, после того как я его отделала.

– У вас крепкая рука, госпожа, – сказал я.

Ее кулаки казались крохотными в окружавшей их плоти, настолько ее руки походили на окорока. Но я не сомневался, что при необходимости она могла пользоваться ими как молотками.

– Он уже умер, Хопкинс-то, – продолжала она. – И третий мой умер. Господин Рут. Всех я их проводила в могилу. Рут был лучшим – хотя, по правде, все они были не очень. Слова «муж» и «хороший»

не сочетаются. Вы женаты?

– Увы, нет, – ответил Абель, любивший изображать безнадежно влюбленного.

– Пока нет, – сказал я.

– Ну и хорошо. Я бы больше не вышла замуж.

Прежде чем мы могли услышать больше о замужестве и ее мужьях, плохих или еще худших, в комнату вошел доктор Ферн с молодой женщиной по имени Сьюзен, а за ними другой мужчина. К моему смущению, в двери вдруг показался Шекспир. Я быстро объяснил ему положение вещей, пока те трое суетились вокруг госпожи Рут. Он вытащил меня в зал.

– Мы ввязались в это поневоле. А кто все эти люди? Вы знаете? – спросил я, решив, что если кто и должен быть знаком со всеми действующими лицами, то уж точно Вильям Шекспир, драматург. И он не разочаровал меня.

– Внушительная женщина по имени Рут – кормилица у Константов, бывшая кормилица, как мне сказали. Рут – подходящее имя для кормилицы [4] или сиделки, учитывая, как часто ей приходится иметь дело с растениями и травами.

– А молодая? – спросил я как бы между прочим.

– А молодая – это Сьюзен Констант.

– Та, что желает выйти замуж?

– Нет, то СараКонстант. А это ее кузина, кажется.

– О…

Тогда почему та женщина, внушительная кормилица, сказала, что ее послала мать Сьюзен?

– Ну а последний – это слуга или подмастерье Хью Ферна, прозывающийся Эндрю Пирман. Доволен, Ник?

– Просто я люблю знать, где нахожусь и с кем.

– Значит, это не был просто окольный способ выяснить личность молодой женщины?

Конечно, это мне тоже было интересно, и теперь я хотел сменить тему.

– Я видел жену хозяина постоялого двора сегодня утром, Вильям. Она вышла из тумана.

– Кого? А, Джейн Давенант.

– Несравненную, как вы сказали. Выражение лица Шекспира стало непроницаемым.

– Кормилица Рут хочет поговорить с тобой, смотри, она машет.

Я обернулся. Старуха сидела откинувшись на скамье, вытянув перед собой ноги. Ее юбка была задрана, но ненамного выше пределов, допустимых приличиями, ее ноги осматривал доктор Ферн. Она, впрочем, глядела на меня и подзывающим жестом махнула своей могучей рукой. Пирман, ученик доктора, отошел в сторону. Мой друг Абель Глейз болтал с женщиной, которую Шекспир назвал Сьюзен Констант. Я приблизился.

Хью Ферн мягко говорил:

– Кажется, серьезных повреждений нет, госпожа Рут.

– Нет повреждений. Нет повреждений.Господин Ревилл, оцените сами тот вред, что нанес мне этот скотина возчик.

Это было утверждение, а не вопрос. Я взглянул на ее ноги. А они взглянули на меня, пухлые и крепкие.

– Ну… – только и смог сказать я.

– Бедное мое старое тело, – запричитала госпожа Рут.

Едва ли я когда-либо видел более здорового человека, в каком бы возрасте он ни находился. Я искоса глянул туда, где стоял Шекспир, но он уже ушел.