Маска ночи
Шрифт:
Все выглядело вполне сносно для постановки «Ромео и Джульетты», которая должна была состояться примерно через неделю в присутствии Константов и Сэдлеров. Два утра решили посвятить репетициям в доме на холме Хедингтон. Но прежде чем мы собирались дать частное представление на пользу двух семей – чья вражда, кстати, казалось, уже отошла в историю, – мы должны были показать ту же пьесу во дворе «Золотого креста». Так можно было сгладить всякие шероховатости. Количество публичных спектаклей зависело от популярности трагедии.
Что ж, как я сказал, нам не нужно было репетировать в это чудесное весеннее утро (наше расписание было куда
Какое-то время мы с Абелем Глейзом провели, восхищаясь видом, открывавшимся из сада Ферна. Перед нами расстилалась панорама крыш и башен, сверкавших в ярких лучах солнца. С этого расстояния камень напоминал кружево. Затем мы спустились по дорожке к воротам и, выйдя через них, повернули к склону, ведшему в город.
Вдруг позади нас раздался грохот и громкий крик. Оглянувшись, я увидел в каких-то пятидесяти ярдах вверх по склону холма женщину, лежавшую ничком на дороге, а в противоположную сторону разворачивалась лошадь с телегой. Возчик чуть не упал со своих козел. Женщина не двигалась, и на секунду мне показалось, что она мертва, – но тут она прокричала что-то, все еще не двигаясь. Я не мог различить слова, как и то, пострадала ли она или просто была расстроена и сердита. Желая исправить свою ошибку, возница спрыгнул на землю и как будто хотел помочь женщине, но передумал и вместо этого направился к мешку, упавшему на дорогу. Он не поднял его, но неуклюже поволок к телеге, а потом с усилием бросил на повозку.
Абель Глейз, более быстрый или отзывчивый, чем я, побежал к холму. Я последовал за ним. К этому времени женщина перекатилась на спину. Ее чепец торчал, как вздернутый шлем, в середине изрытого колеями тракта. Увидев нас, она застонала. Случившееся было очевидно: на ее юбках были следы грязи и смазочного жира там, где телега или ее колесо ударило женщину и сшибло с ног.
– Госпожа, с вами все в порядке? – спросил Абель, склонившись.
– Где он? – сказала эта женщина. – Я хочу посмотреть на него.
У нее было красное лицо – не только из-за ее лежачего положения. Несмотря на то что она пострадала и лежала на земле, она излучала решительность. На ее щеке было пятно грязи. Я не думал, что она так уж сильно поранилась.
– Можем ли мы вам помочь? – спросил я, опускаясь на колени с другой стороны.
Ее глазки, две маленькие черные смородинки, покосились сначала на Абеля, потом на меня.
– Да, – ответила она, подняв голову, и затем: – Нет.
Тут она снова упала на спину и застонала еще громче. Я успел забыть о возчике, как вдруг его тень упала на место происшествия, когда он с неохотой подошел ближе.
– Я знаю тебя, – произнесла женщина, глядя через мое плечо, – Джон Хоби.
– О, госпожа Рут, – ответил тот. – О господи!
Он стоял и мял в руках свою шапку.
– Я… не узнал вас… госпожа Р-Р-Рут…
– А если бы и узнал? Значит, сбивать с ног безобидных женщин совершенно нормально, если ты узнаешь их!
– Я к-к-кричал.
– А я не слышала тебя, бестолковая ты короста! Я глуха на одно ухо.
– Госпожа…
вы… вы… брели…– Ха! Брела! Я брела!
Ее громкие крики заставили меня немного отодвинуться. Она по-прежнему лежала на дороге. Конечно, она не могла сильно пострадать.
– Б-б-брели…
Возчик, еще яростнее скручивавший свою шапку, был не в силах говорить. На его обнаженной шее торчала какая-то шишка или нарост размером примерно с теннисный мячик, который подпрыгивал каждый раз, как он делал над собой усилие, отчего этот человек выглядел еще смешнее. Он издал несколько нечленораздельных звуков, а потом беспомощно махнул рукой в сторону. К этому времени несколько прохожих, пеших и конных, замедлили свое передвижение, а то и вовсе остановились, дабы насладиться зрелищем. Абель Глейз тоже немного отошел, чувствуя, что госпожа Рут вполне способна и сама о себе позаботиться. Скорее всего она просто наслаждалась суматохой.
– Полагаю, бедная старая леди имеет право брести по дороге, ты, пустоголовый шут.
Возчик не знал, что ответить. Он открыл рот, но не издал ни звука.
– Я знаютебя, Джон Хоби, – повторила женщина. Она ни на дюйм не сдвинулась со своего места. – Ты заплатишь.
Возница беспомощно оглянулся на свою телегу и лошадь. Пегая кляча, выглядевшая не лучше своего хозяина, пощипывала траву на обочине. Возчик снова поглядел на поверженную женщину. Он, казалось, готов был расплакаться.
– Чума на тебя, лупоглазая устрица! – продолжала госпожа Рут, приподнимаясь с земли.
Абель и я подошли ближе, чтобы помочь ей. Она застонала, но это было больше для виду. В ее глазах не было удовольствия от впечатления, произведенного на возчика, но скорее презрение к нему. Если сначала я беспокоился о женщине, то теперь мне было жаль Джона Хоби. Возникло ощущение, как будто это онаего переехала.
Госпожа Рут была приземистая, довольно пожилая женщина, чьей плоти с избытком хватило бы на двух человек. Ее руки – мы с Абелем подхватили ее под локти с каждой стороны, словно беря ее на попечение, – походили на диванные валики.
– Эти два молодых джентльмена присмотрят за мной, – сказала она, и я не осмелился бы с ней спорить.
– Мой чепец, – произнесла она, и Абель отпустил ее руку, чтобы поднять ее головной убор.
– Здесь рядом живет доктор, – вставил я, ухватившись за возможность избавиться от нашей обузы.
– О, я знаю Хью Ферна! – Она была из тех женщин, кто всякого знает. – Отведите меня к нему.
Мы потащились к воротам доктора, оставив злополучного возницу приводить себя в порядок и размышлять, сколько ему придется заплатить в качестве выкупа. Все зеваки тоже ушли прочь: представление закончилось. Госпожа Рут получала видимое удовольствие от того, что ее ведут под руки два крепких мужчины, – судя по тому, сколь часто она останавливалась перевести дух и как тяжело наваливалась на нас.
Я размышлял, как объяснить наше повторное появление в доме доктора Ферна, но как только мы вошли в парадную дверь, госпожа Рут взяла все в свои руки. В большом зале все еще стояла та молодая интересная женщина, которую я мельком заметил раньше, по-прежнему в компании рябого мужчины. Они разговаривали.
– Госпожа Рут? – с удивлением произнесла девушка, подняв глаза.
– Сьюзен, меня послала твоя мать.
– Что с вами случилось?
Молодая женщина подошла к нам.